Пуля - Лорел Гамильтон

— Ты действительно думаешь, что если бы я трахнула Хейвена вовремя, он бы не вышел из-под контроля?

Они оба обняли меня крепче, и Мика произнес:

— Не знаю. Может быть, он никогда бы не был доволен тем, что ему пришлось бы тобой делиться, но я знаю, что секс — это клей, который скрепляет вампирскую линию Жан-Клода. Нам нужно использовать наши сильные стороны, дорогая. У нас нет времени делать вид, что мы не те, кто мы есть.

Я напряглась в их руках и попыталась было оттолкнуться от них, но вовремя остановилась. Сделала глубокий, медленный вдох, потом другой. Я не расслабилась, но и не дралась хотя бы.

— Если ты скажешь мне, что ты не хочешь заниматься сексом с нами, мы не будем этого делать, — сказал он тихо.

— Ты знаешь, что это было бы ложью, — ответила я, почти шепотом.

— Если скажешь, что не считаешь вертигра привлекательным, ты не обязана делать то, чего не хочешь. Если скажешь, что не хочешь его, все закончится прямо здесь и сейчас, но если ты хочешь его так, как я почувствовал, тогда не лги себе или ему. Независимо от того, хочешь ты его или нет, позволь себе захотеть его, если ты чувствуешь это на самом деле.

Я сглотнула, и мне было почти больно, будто я пыталась проглотить что-то твердое. Я повернулась и посмотрела на Мефистофеля. Его торс был гладким и мускулистым, и красивым. У него не было такого количества мышц, как у некоторых мужчин моей жизни, но все его тело было наполнено обещанием: от мускулистых трапеций, выступающих на его плечах, до широкой, сильной шеи. На его животе можно было различить шесть кубиков брюшного пресса. Его золотистые волосы были очень прямыми, и я поняла, что светлые блондины были не просто блондинами, в его волосах были полосы сливочного и почти белого цвета, так что желтый был в какой-то мере приглушенным. Желтый цвет волос Гордости и Зависти был ярче. Мефистофель легко мог бы сойти за человека, если бы у него было другое имя. Такое имя мог выбрать подросток на этапе пристрастия к черной одежде и стихам о смерти. Оно не подходило тому, кто выглядел нормальным парнем из колледжа.

Даже его глаза с голубой каймой вокруг зрачка и кольцом бледно-бледно-золотисто-коричневого цвета по внешнему краю не сильно отличались от обычных человеческих глаз. Самым большим отличием был светло-золотой цвет его кожи. Он, вероятно, был его естественным цветом. Но, опять же, это мог быть легкий летний загар.

Он был одним из тех высоких мужчин, которые кажутся крупными, возможно, из-за плеч, или широкой груди, но он был тем, кого бы вы запомнили как здоровяка. Никки и Ричард были шире в плечах, но у них и вес был больше. Мефистофель же обещал вырасти в действительно большого парня.

— Ты выглядишь так, словно составляешь список, — сказал он.

Я моргнула.

— Прости, что?

— Ты смотришь на меня, но не видишь.

Это было на самом деле разумное замечание, что заставило меня думать лучше о нем и об его шансах здесь устроиться. Ум был безусловным плюсом, потому что миленькая упаковка без последнего никогда меня особо не трогала.

— Мне очень жаль, но ты прав. Ты красивый, милый и так далее, но я встретила тебя всего лишь несколько минут назад, и без метафизического вмешательства я не могу решиться…

— Если тебе нужен ардер, то я не возражаю. — Он шел к нам медленно, словно не хотел меня напугать. — Все, что тебе нужно, Анита. Все, что хочешь, только скажи.

Я повернулась, но не смогла увидеть Мику за своей спиной, и была вынуждена выбраться из их двойных объятий, чтобы рассмотреть лицо Мики.

— Что ты натворил? — спросила я.

— Я просто хотел кого-то, с кем легко иметь дело, кто хочет попасть к нам, кто хочет быть здесь.

— Ты об этом думал, когда мы бросили через него энергию?

— Да.

Мефистофель произнес:

— Ты сказала, что остальные тигры ищут тех, кто пахнет домом.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он был почти рядом с нами. Мефистофель потянулся ко мне, снова медленно, как будто ожидая, что я скажу "стоп".

— Но золотые тигры не ищут дом. — Его пальцы обвели контур моего подбородка, и, когда я не сказала "нет", его рука обвила мою шею. Его рука была достаточно большой, чтобы обхватить меня с запасом в несколько дюймов. Он был таким теплым.

— Что ты ищешь? — спросила я.

— Мастера. — Он начал наклоняться ко мне, медленно, давая мне достаточно времени, чтобы остановить его.

— Что это значит? — переспросила я.

— Гордость и другие говорили, что мы сами должны быть своим собственным Мастером, что мы сильнее, чем большинство вампиров у власти, и, может быть, так и есть. — Его лицо было так близко, что его волосы упали вперед, щекоча мне щеки. — Но я не хочу быть сильнее тебя. Я не хочу бороться с тобой. Я чувствую себя так, словно всю свою жизнь ждал, чтобы принадлежать… — его рот завис над моим.

Я прошептала ему в губы:

— Принадлежать чему?

— Тебе, — и он поцеловал меня. Он поцеловал меня, и на вкус он оказался слаще меда.

Глава 42

Мы, наконец, начали делать нечто подобное тому, чем занимались Жан-Клод и Ричард, только на кровати. Во-первых, я ниже Ашера, причем намного. Во-вторых, я не умею заниматься оральным сексом на скорую руку, а когда приходится стоять на коленях на каменном полу, иначе как по-быстрому, не получается. Я откинулась назад, прижавшись к телу Ашера. И сразу же почувствовала своей задницей, насколько одновременно мягкими и грубыми были его кожаные штаны. Он все еще был одет, как и Жан-Клод во время прелюдии, а я не хотела, чтобы Ашер оставался одетым. У нас в кровати был новый мальчик, высокий, спортивный и достаточно крепкий — прямо как Ричард, и Ашеру нравился этот тип телосложения. Он никого особо не выделял, но прежде всего ему нравились высокие спортивные мужчины. А новый парень, в свою очередь, очень интересовался мной. Он, казалось, не возражал против других мужчин, и ему нравился Мика, но он не заглядывался на них так, как заглядывался Ашер в нашей компании. Ричард обвинил Ашера в том, что ему больше нравятся парни, чем девушки, потому что если бы это было не так, то он предпочитал бы быть первым у женщин. Но Ашеру нравились опытные женщины и опытные в постели с женщинами мужчины, к тому же ему нравилось быть первым мужчиной у парней. Мои общие с Жан-Клодом воспоминания это подтверждали. И Мефистофель, возможно, принадлежал к тому самому типу мужчин, который нравился Ашеру. Но пока Ашер не выяснил, каковы его шансы, он прятал свои шрамы.