Карфаген должен быть разрушен - Ричард Майлз

278

Rich (1996, 29–30) склонен объяснять промедление техническими и стратегическими причинами, а не разногласиями в римском сенате. Hoyos (1998, 226–232) считает его результатом оппозиционного противодействия.

279

Довод советника, вероятно, был резонный, поскольку Гасдру-бал давал римлянам единоличное согласие, обусловленное ходом кампании и впоследствии не выполненное (Bickerman 1952b). О позиции Полибия по отношению к поведению карфагенян: Serrati 2006, 130–134.

280

Harris 1979, 200–205; Hoyos 1998, 264 — о том, что после захвата карфагенянами Сагунта «римляне уже предвкушали неминуемую и непременно прибыльную войну».

281

Сиденье-паланкин.

282

Даже в середине II века, когда Полибий набирался опыта в римской армии, отношения между италиками и римлянами все еще были враждебными, что не могло не привести к гражданской войне.

283

В битве при Требии участвовали 20 000 союзнических воинов и 16 000 римских граждан.

284

В примечаниях автор дает ссылку и цитирует не Полибия, а Ливия.

285

У автора — Demetrius of Phalerum. Под этим именем известен древнегреческий афинский философ-парипатетик Деметрий Фалерский (Phalerum, Phalereus). Деметрия в Иллирии называют либо фарским тираном, либо Деметрием Фаросским. У Полибия — Деметрий из Фара (современный остров Лесина у побережья Далмации). У Птоломея — Pharia, у Страбона — Pharos.

286

Повествования Сосила и Силена о кампаниях Ганнибала, написанные, вероятно, после ухода карфагенского полководца из Италии, без сомнения, основаны на более ранних текстах. См.: Diodorus 26.4; Cornelius Nepos Ham. 23.13.3; Walbank 1985, 129–130.

287

И другие греческие историки, конечно, понимали, что Ганнибал обладал всеми необходимыми качествами для суперзвезды исторического боевика, хотя до нас дошло совсем немного имен. Мы можем назвать, например, Евмаха Неаполитанского, которого упоминает Афеней (Athenaeus 13.576). Хойос (Hoyos 2001a), безусловно, прав, утверждая, что не существует свидетельств, которые указывали бы на прокарфагенскую направленность папирусного фрагмента P.Rylands III.491, имеющего отношение к условиям мирного договора, навязанных карфагенянам в 203 году, и последующего срыва перемирия. В то же время невозможно доказать предположение Хойоса о том, что его автором был римский историк Фабий Пиктор.

288

К числу этих произведений относят и трактат, адресованный жителям острова Родос, о подчинении Малой Азии римским полководцем Гнеем Манлием Вульсоном. Известно поддельное обращение Ганнибала к афинянам, написанное на греческом языке. Один этот факт говорит о том, что среди современников карфагенский полководец слыл образованным человеком (Brizzi 1991).

289

Хотя среди историков нет единого мнения относительно места сражения, большинство склоняется к мнению о том, что оно произошло у побережья Испании (Krings 1998, 217–260).

290

Недавно было высказано осторожное предположение о том, что автором небольшого фрагмента об использовании Ганнибалом слонов, приписываемого Диодору Сицилийскому, возможно, является Сосил (Ranee 2009, 108–110).

291

В сохранившихся отрывках описывается сад Гиерона, царя Сиракуз, объясняются названия растений на острове и происхождение названия города Паличе. Walbank (1968–1969, 487–497), возможно, переоценивает значимость этих описаний, но, видимо, прав, утверждая, что у названия Sicilia не общепринятая история (contra La Bua 1966, 277–279).

292

Полибию нравился дидактический стиль Филина, очень похожий на его собственную манеру изложения (Walbank 1985, 77–98). La Bua (1966) выдвинул недоказуемую гипотезу о том, что Филин был главным источником повествования Полибия о Первой Пунической войне, а хроника Диодора от смерти Агафокла до Первой Пунической войны якобы заимствована у Филина через более позднего греческого историка Силена. Высказывалось и предположение о том, что на Филина подействовало суровое обхождение с его городом римлян, когда он был захвачен ими в 261 году, и будто бы он сопровождал карфагенскую армию в кампаниях (Galvagno 2006, 254–256; Scuderi 2002, 275–277). Доказывается также, будто отображение Полибием осады Лилибея основано на описании очевидца Филина (Lazenby 1996, 2).

293

В последующих договорах Ганнибала с некоторыми греческими городами в Италии тоже признавались их политические свободы (Hoyos 1998, 268).

294

Основоположник — философ Эвгемер.

295

Диодор активно пользовался трудами греко-сицилийских авторов, таких как Тимей и, возможно, Силен (La Bua 1966, 249–252, 277–279; Vattoune 2002, 217–222; Pearson 1987, 11–12, 24–25).

296

Двенадцать найденных пока надписей исполнены на осканском языке, на котором изъяснялись в этих областях. Guy Bradley (2005) считает, что многие факторы, способствовавшие популярности Геркулеса в Центральной Италии, такие как самнитская драчливость и местные религиозные «верования», сформировались под более поздним римским влиянием на туземные племена.

297

Кастовый воинский дух.

298

Daly (2002, 88), видимо, прав, утверждая, что не существует свидетельств, которые бы указывали на то, что Сосил исполнял и какие-то военные функции при Ганнибале.

299

Согласно более позднему греческому географу Страбону (2.145), полагавшемуся на информацию Полибия, уровень воды в источнике поднимался и опускался в соответствии с морскими приливами и отливами. Полибий пытался найти научное объяснение этому феномену, выдвинув идею воздушного потока из-под земли, которую никто всерьез не принял. Силен предложил свою теорию, но Страбон ничего не сообщает об этом, а лишь называет Силена дилетантом, неспособным понимать такие сложные проблемы. Однако источник ассоциировался с Гераклом — Мелькартом, именно это обстоятельство вызвало интерес Силена, и, очевидно, в его теории была определенная связь с героем-богом (Briquel 2004). Лишь позже в поэме Силия Италика «Пуника» мы узнаем детали визита Ганнибала. Возможно, Силий, не обладая особым поэтическим даром, описал храм таким, каким он выглядел в его дни, через 250 лет после посещения святилища Ганнибалом. Тем не менее поражает то, как сохранились семитские атрибуты культа. Силий описывает, что дерево, из которого был построен храм, нисколько не попортилось, что в храм не позволялось входить ни женщинам, ни свиньям. Там служили бритоголовые и босые жрецы в длиннополых мантиях и с повязками на голове. Они обязывались приносить обет безбрачия. В храме постоянно поддерживался огонь на алтаре и не было ни статуй, ни изображений божеств.

300

Сон Ганнибала интриговал древних греческих и римских писателей не меньше, чем современных историков. Сохранились три другие версии истории: Ливия (Livy 21.22.5–9), Силия Италика (Silius Italicus Pun. 3.163–213), Диона (Dio 13.56.9) — его вариант переписал Зонара (Zonaras 8.22). Эти версии придают сну более зловещий оттенок. Современные комментаторы обращают внимание на различия версий в контексте той роли, которую сон играет в римской историографии. Левин (Levene 1993, 45–46) отмечает, что у Цицерона сон побуждает Ганнибала к вторжению в Италию, а у Ливия карфагенский полководец уже принял решение, и это может свидетельствовать о том, что его экспедиция богами одобрена, но не предписана. По мнению Пеллинга (Pelling 1997, 202–204), описание сна Ливием указывает на неопределенность и двойственность отношения богов к Ганнибалу и его миссии. «Ему не надо больше задавать вопросов. Пусть во мраке пребывает судьба», — сообщается читателю, который уже хорошо знает, что уготовано Ганнибалу. Штюблер (Stubler 1941, 95–96) усматривает в радости Ганнибала по поводу того, что ему было сказано, проявление безрассудства. См. также: Cipriani 1984.

301

Археологические свидетельства разрушения местного оппидума (укрепленного поселения на вершине холма) в этой местности вполне можно ассоциировать с походом карфагенян (Barruol 1976, 683). Seibert (1993, 110) тоже считает, что карфагеняне оставляли гарнизоны на пути следования. Morel (1986, 43) в то же время полагает, что амфоры и другие артефакты, найденные археологами, могут свидетельствовать в большей мере о присутствии купцов в регионе. Lancel (1999, 66) отмечает, что укомплектование гарнизонов воинами значительно уменьшило бы численность армии Ганнибала.

302

Я руководствовался блестящим исследованием Ланселя в описании маршрута продвижения Ганнибала в Италию. О научных и псевдонаучных обсуждениях этой проблемы: Lancel 1999, 57–80.