Федин - Юрий Оклянский

Федин читал неторопливо, "в лицах". Порозовевшее лицо писателя склонилось над кипой машинописных листков, покрытых жирными чернильными вычерками, разноцветными вклейками, одна его рука была вытянута на круглом столике, за которым он сидел. Длинные пальцы сжимались и распрямлялись в такт чтению, и он то кончиками пальцев, то всей ладонью похлопывал по столу.

…Вот актер Цветухин, седой, опустившийся, и только черносливины глаз, как прежде, молодые. За день до начала войны он встречает в Бресте былую свою ученицу Аночку Парабукину, Анну Тихоновну, теперь народную артистку, приехавшую на гастроли в приграничный город. Они сидят в дружеском застолье и долго-долго беседуют. Происходит, по существу, поединок, после которого Цветухин ощущает, что разгадан, что роли поменялись, ученица переросла учителя. А вот сцена — утро первого дня войны. Анна Тихоновна просыпается. Кругом уже бомбят, все ходит ходуном, а на полу в комнате дрожит такой уютный утренний солнечный зайчик, будто ничего не случилось…

На глазах слушателей, сходя с истерзанных страниц черновиков, отделяясь от автора, рождались зримые картины.

Федин был волжанином, как он говорил, по своему "чувствительному местному патриотизму". Со многими волжанами он поддерживал постоянную связь, переписывался. Причем это были не только саратовцы. Можно сказать: писатель не упускал из виду все места "главной улицы России", следил за многочисленным ее литературным населением…

В ноябре 1957 года, находясь в Куйбышеве, Федин познакомился с участниками здешнего литературного объединения "Молодая Волга". В заметке, написанной по этому случаю для редакции областной газеты "Волжский комсомолец", Федин с пафосом выразил свою мечту."…Старая Волга сохранит навечно поэтическую свою славу, — писал он. — Но новая Волга, где в различных областях и городах растет большой отряд молодых писателей, должна прогреметь на весь Союз Советов еще более поэтичной и громкой славой…"

За этим заявлением стояла и программа практических действий.

Через два года участники научной конференции в Саратове услышали похожую идею уже в таком выражении: "Я бы хотел, чтобы в Саратове, на Волге, — говорил Федин, — был создан большой журнал, который объединил бы весь верхний и нижний плес… Волга — это большая область, объединенная общим дыханием, это край колоссальный, и у него должно быть свое лицо, должен быть свой журнал, толстый, где бы участвовали все лучшие силы, начиная от горьковчан и кончая астраханцами".

Сохранившаяся переписка показывает, с какой кропотливой тщательностью подходил Федин к созданию нового печатного органа. Писатель изучал авторские и издательские возможности для открытия журнала, возбуждал широкий общественный интерес к его идее, составлял докладные записки. Когда же журнал был организован, в статье для первого номера Федин напутствовал его от полноты сердца: "Новорожденному журналу «Волга» я пишу с чувством, с каким заговорил бы — когда бы можно — с самою Волгой. А письмо ей начал бы я словом, которым начинал письма матери, или сестре, или первой — полуюношеских, отроческих лет — любви. Начал бы словом — дорогая. Удивительной реке своей написал бы: дорогая Волга…"

…Жизнь приносит все новые примеры того, как ширится и крепнет многообразное сотрудничество между социалистическими странами, как возрастает в мире авторитет культур социалистического содружества.

В марте-апреле 1958 года Федин вместе с Б. Полевым участвует в заседаниях "круглого стола" Европейского общества культуры в Венеции. Там он впервые знакомится с виднейшим польским писателем, верным другом Советского Союза Ярославом Ивашкевичем. Идеи победившего социализма отстаивают теперь не одни посланцы советской культуры. Федину доставляет истинное удовольствие наблюдать, как элегантно и иронично, на прекрасном французском языке ведет идеологическую полемику Ивашкевич. "Участие Ивашкевича в состязаниях дискутантов удивительно стойко… — напишет позже Федин. — Кажется, вся гамма его мимических отзывов на споры сторон отражается… в его слове". И еще: "…Звучит животрепещущий разговор на жаркий мотив Востока и Запада. Ивашкевич не пропускает ни одной реплики: у него готовы предложения по каждой заминке в споре. Он помогает развязать либо разрубить узел расхождений, и — буду беспристрастен — он умеет и затянуть его потуже. Иногда ведь полезно показать, что расхождения непримиримы и надо отложить их до лучшего дня. Путь ко взаимности сложен. И надо только не сходить с пути, ведущего к миру".

В январе 1958 года в Москве учреждается Общество дружбы и культурного сотрудничества СССР — ГДР. Председателем общества избран Федин. Уже в марте вновь избранный председатель выезжает в ГДР, в Берлин, для участия в работе конгресса Общества немецко-советской дружбы. Трижды только в. течение 1958 года побывал Федин в ГДР, и каждый раз он возвращается оттуда с радостным ощущением идейного единства с мастерами социалистической немецкой культуры, с чувством, о котором он сказал за два года перед тем, выступая на Четвертом съезде писателей ГДР в Берлине: "Живые ключи творчества бьют из недр земель, хозяином которых стали народы. Сила этих литератур обретается в их гуманизме… Ею определяется интернациональный характер новых литератур".

В мае 1959 года собрался Третий Всесоюзный съезд писателей. Вступительную речь на нем, во многом обозначившую русло последующей творческой дискуссии, произнес Федин. С докладом "Задачи советской литературы в коммунистическом строительстве" выступил А. Сурков.

Основное внимание в своей речи Федин сосредоточил на воспитательной роли литературы социалистического реализма. "Переделкой массы" назвал Ленин коммунистическое строительство… — подчеркнул Федин. — В ряду главных отличий нашей литературы от литературы буржуазной мы и считаем раньше всего то, что советская литература признает воспитательную задачу писательского дела основной". Советское искусство воспитывает строителей нового мира, отображая правду жизни. Писатель не избегает противоречий, существующих реально, в чем бы они ни заключались — в пережитках прошлого или ошибках в новой жизненной практике, ее искривлениях и т. д. Но изображение недостатков не может быть самоцелью для советской литературы. "Воспитание человека литературой только тогда успешно, — подчеркнул Федин, — когда порок не умалчивается писателем, но и не смакуется им, а изобличается ради искоренения и в интересах победного творчества новой жизни".

Воспитательная роль советского искусства тем более будет возрастать на новых этапах и рубежах коммунистического строительства. "Развитие нашей культуры убыстряется с каждым годом", — отметил Федин. Советская литература, опираясь на богатства своей многонациональной классики, совершенствуя мастерство, призвана искать новые средства художественности. Проблема традиций и новаторства выдвигается в центр внимания. "Глубокая работа предстоит братской семье писателей всех национальных литератур Советского Союза", — закончил Федин.