Глобализация и спираль истории - Юрий Владимирович Кузовков

возросшей конкуренции и экономической нестабильности, то реакция будет совершенно предсказуемой. В сущности, она будет такой же, какой будет и реакция предпринимателей, о чем выше говорилось: население будет стремиться повысить свою индивидуальную

конкурентоспособность. Мы видим, что во все исторические периоды в условиях глобализации предприниматели всегда начинали использовать в широких масштабах недееспособную рабочую силу: рабов, сельских кустарей, детей, нелегальных иммигрантов, что позволяло также резко уменьшить инвестиции в основные фонды (фабричные здания, жилье для рабочих и т. д.), а в целом, таким образом, позволяло свести к минимуму свои инвестиции и обязательства. Это было нужно для того, чтобы при резких изменениях ситуации, что в условиях глобальной экономики является нормой, без проблем и финансовых потерь быстро свернуть производство и открыть его затем где-нибудь в другом месте. Но такие же резкие изменения ситуации и рост конкуренции становятся обычным явлением и в жизни больших масс населения. Приток иммигрантов и конкуренция со стороны недееспособной рабочей силы приводит к росту безработицы среди обычных граждан и к ухудшению условий оплаты их труда. И если население мыслит рационально, а жизнь в условиях глобализации его постоянно этому учит (не научишься, пойдешь ко дну), то оно постепенно начинает все больше следовать данной логике. С точки зрения этой рациональной логики любые постоянные длительные обязательства индивида, особенно по воспитанию детей, являются для него обузой. Если завтра он окажется без работы и захочет найти новый род деятельности или поменять место жительства для улучшения своего положения, то любые такие обязательства будут этому мешать. Поэтому все большее число людей перестают вообще себя связывать узами брака или, даже связав, предпочитают не заводить детей. Или, в крайнем случае, завести одного ребенка, чтобы сохранить относительную мобильность.

Этот феномен отмечают многие современные демографы и социологи, которые отмечают все увеличивающуюся пропорцию неженатых и бездетных мужчин, не желающих заводить семью. Существует даже социологическая теория (выдвинутая Жаком Аттали, одним из идеологов современной глобализации), согласно которой абсолютное большинство современных людей, следуя рациональной логике, в скором времени превратится в «кочевников» — людей без национальности, без родины и без постоянных привязанностей, готовых при неблагоприятном изменении ситуации в любой момент полностью изменить свою жизнь: поменять род занятий, место жительства, страну пребывания, круг общения и т. д. Разумеется, такие «кочевники» совсем не склонны заводить семью и детей, которые являются для них лишь обузой.

Итак, проведенный выше анализ позволяет понять и сформулировать причину падения рождаемости в условиях глобализации. Она состоит в том, что глобализация способствует распространению в обществе особой психологии «кочевников» — людей, стремящихся не связывать себя никакими постоянными и длительными обязательствами. Разумеется, заведение детей и обременение себя обязанностями по их воспитанию совсем не вписывается в эту психологию. Причем, по мере продолжения и углубления глобализация число людей с такой психологией растет, они постепенно превращаются в большинство, что приводит к неуклонному снижению рождаемости[184].

Впрочем, для того чтобы объяснить падение рождаемости в условиях глобализации, нам не обязательно погружаться в психологию тех или иных групп населения. Приведенных выше фактов достаточно для того, чтобы дать этому феномену самое простое объяснение. Как было показано выше, глобализация всегда усиливает экономическую нестабильность, безработицу, кризисные явления в экономике и подрывает у людей уверенность в завтрашнем дне. Совершенно естественно, что в таких условиях они откладывают решение о том, чтобы завести ребенка, до более благоприятного периода в своей жизни, поскольку не уверены в том, будут ли в состоянии его воспитывать в нынешней ситуации. Но такого благоприятного периода (какого бы они желали) никогда не наступает, потому что чем далее развивается глобализация, тем более усиливается экономическая нестабильность и растет безработица. Разумеется, чем дольше они откладывают свое решение, тем меньше вероятности, что они вообще когда-нибудь заведут ребенка.

Глава XII. Глобализация в условиях промышленной и научно-технической революции

Мысль о том, что открытость экономики для внешней торговли приводит к демографическому кризису, не является принципиально новой. В XVIII в. эта идея разделялась или, по крайней мере, была понятной большинству государственных деятелей в Европе. Считалось, что политика протекционизма, или, как впоследствии ее назвали, меркантилизма, способствует сохранению населения, а это именно то, чем в действительности сильны государства: чем больше и гуще население, тем крепче государство. Эта точка зрения получила распространение под влиянием целой плеяды английских писателей (меркантилистов), живших в XVII–XVIII вв.: Хартлиба, Буша, Чамберлена, Гоффе, Чайлда, Мана, Брюстера, Декера и других ([215] р.232; [85] р.515). Они, в частности, писали, под влиянием событий в Англии в XVI–XVII вв., что следствием свободы торговли является деградация страны и ее населения, и настойчиво призывали к введению системы высоких таможенных тарифов или прямых запретов на импорт ([211] р.76). Эти идеи были осуществлены в Англии после победы Английской революции в конце XVII в. Но перед этим страна пережила почти 100 лет непрерывных кризисов и гражданских войн: крестьянские восстания 1620-х годов, гражданскую войну 1640-х годов, смещение с трона и казнь короля, правление Кромвеля и парламента, затем реставрацию королевской власти, новую гражданскую войну и повторное свержение короля в 1688 г. В этот же период взгляды меркантилистов распространились в ряде других европейских стран: в Германии, Австрии, Швеции, где также были введены протекционистские режимы[185].

Писатели-меркантилисты были искренни в своих призывах запретить свободу торговли, и для них была очевидной взаимосвязь между свободной торговлей и деградацией общества, в том числе безработицей и массовой нищетой. Соответствующие примеры они черпали из окружающей их действительности. Но, похоже, мысль о влиянии свободной торговли на демографию и рождаемость не получила у них подробного освещения и серьезных научных обоснований. По этой причине или по причине того, что к XIX в. население в Англии и Германии сильно выросло, что сделало неактуальными разговоры о демографическом кризисе, именно этот важный аргумент был к этому времени совершенно забыт. Остались лишь другие, менее важные аргументы в пользу протекционизма (защита производителя, улучшение сальдо экспорта-импорта и т. д.), которые были понятны большинству людей и без специальных доказательств или объяснений.

Именно против этих аргументов выступили в конце XVIII в. — начале XIX в. Д.Юм, А.Смит, Д.Рикардо, а позднее — Р.Кобден, пропагандировавшие свободу торговли, то есть фактически — глобализацию, и критиковавшие протекционизм. Я не хочу утомлять здесь читателя разбором этой критики, примеры которой приведены в Комментариях к главе XIII. Могу лишь отметить, что набор аргументов противников протекционизма с тех пор ничуть не изменился. Но важно обратить внимание на другой факт: Европа уже один раз, в конце XVII века, нашла чудодейственное средство (протекционизм), позволившее целому ряду стран (Англия, Германия,