Эрбат. Пленники судьбы - Веда Корнилова

- Не уверена… - вздохнула Варин. - Боюсь, что именно ума на это дело у них не хватит, и от нас они так просто не отстанут. И потом, мы им не дали золотой, а бросили. Впрочем, это уже детали. Эти люди рассчитывали на куда больший куш, и отказываться от него не намерены. Хуже другое: ты унизил старшего из стражников в этом селении, и сделал это в присутствии подчиненных. Так что теперь ему, кровь из носа, но надо восстановить свое имя в глазах подчиненных. А то уважать не будут.

- Все так… Но до некоторых сразу не доходит. Их надо ставить на место.

- Как бы нас на то самое место не поставили… Только позже.

И меня тревога оставила лишь тогда, когда мы покинули этот поселок. Ну и народ!.. Не спорю: в моем поселке стражники тоже были совсем не против положить в свой карман по мелочи, но не более того! Как говорится, знали свою норму, и не превышали ее. Но, вместе с тем, они и за порядком в поселке следили строго, да и сами вели себя куда уважительней, нареканий у жителей к ним не было, разве что так, по бытовым мелочам - как же без того! А тут… Не знаю, как у других, а вот лично у меня все это происшествие на постоялом дворе оставило неприятный осадок в душе.

Мы вновь катили по широкой дороге, и снова по обеим сторонам дороги появлялись и уходили назад небольшие поселки. Кстати, надо признать - дороги в Нерге хороши. Во всяком случае, та, по которой мы сейчас едем, заслуживает самых лучших отзывов. Ровная, чистая, хорошо мощеная, без трещин и рытвин. Чувствуется, что за ней присматривают, и вкладывают немало сил, да и средств тоже в поддержание порядка на ней. На этой дороге нам не раз встречались небольшие группы наголо обритых людей с железными полосами на шее, одетых чуть ли не в одни набедренные повязки - это рабы под присмотром надсмотрщиков заделывали на дороге выбоины от колес, собирали мусор, подтаскивали камни для ремонта… Тщательно заделывались даже небольшие выбоины.

Теперь мне понятно, кто следит за тем, чтоб дороги в Нерге были на зависть - на то имеются рабы, причем эти несчастные люди работали, почти не разгибаясь, весь день, даже в полдень, в самую жару, отвлекаясь от работы всего на миг, чтоб смахнуть со лба пот. От закованных невольников просто исходило ощущение равнодушия и безысходности, и на проезжающих мимо них людей они почти не обращали внимания. Так, лишь на шаг-другой отходили в сторону от катящих повозок, да еще старались не попасть под копыта лошадей. Впрочем, у них и не было возможности понапрасну глазеть по сторонам, или наблюдать за проезжающими - стоило кому-то из надсмотрщиков решить, что хоть один из рабов отлынивает от работы, как в дело пускались плети… Как я успела понять, жестокость по отношению к невольникам здесь была в порядке вещей.

Кроме того, не раз на нашем пути встречались караваны рабов. Кого гнали для продажи на рынки, кого уже с этих самых рынков… Люди, понуро бредущие там, были скованы, и среди них не было ни одного, на ком не было бы следов от плетей надсмотрщиков. Что тут скажешь - с невольниками здесь не церемонятся. Мне невольно то и дело приходил на ум тот караван, который в свое время остановился в нашем поселке. Теперь-то я понимаю, что Кисс был жестким, но не жестоким, хотя все равно вспоминать про то мне было неприятно. Не думаю, что, и сам Кисс испытывал иные чувства. Каждый раз, встречая на пути очередной караван, парень внешне выглядел совершенно невозмутимым, но я-то видела, что эти встречи пробуждают в нем далеко не самые лучшие воспоминания. Сам виноват, нечего было связываться с Угрем… Хотя не мне его судить. Догадываюсь, что сейчас Кисс ругает себя куда больше…

Однако, сколько же здесь невольников из самых разных стран, и почти все они - молодые люди, которым бы надо создавать свои семьи, растить детей, работать на себя, или же просто жить… Сколько же невольников сгоняют сюда из самых разных стран! Уму непостижимо… Страшно представить, сколько чужих жизней безвозвратно вбирает в себя Нерг, безжалостно перемалывая в порошок их судьбы! И длится это годами, десятилетиями, веками… Высокие Небеса, куда только их всех гонят, этих рабов? Зачем стране колдунов столько невольников? Впрочем, это не вопрос. Весь Нерг построен на подневольном труде…

Рабов хватало везде, причем эти люди с железным ошейником встречались даже в небольших деревушках. Как видно, в здешних местах иметь раба при своем хозяйстве было так же привычно и обыденно, как и иметь скот в хлеву. Судя по всему, цена человеческой жизни здесь не была высокой, раз рабы имелись даже у многих, сравнительно небогатых, крестьян.

Впрочем, стражников на дороге тоже хватало. Ежедневно нас останавливали для проверки не менее десяти раз, и, не будь при нас охранной грамоты жрецов, то, боюсь, количество мешков на наших телегах могло значительно уменьшиться. По счастью, охранная грамота жрецов пока что неплохо действовала, так что стражникам только и оставалось, как цепляться к чему-то иному. Для этого больше всего подходила наша подорожная, которую требовали почти все стражники, встречавшиеся на нашем пути.

Более того: стражники так дотошно изучали нашу подорожную, что постоянно находили в ней какие-то непорядки - то чернила полустерты, то текст непонятен, то печать размазанная, или же, наоборот, слишком четкая… Каждый раз таких случаях нам предлагали проехать для проверки в ближайший дом стражи, но необходимость в том сразу же отпадала, стоило стражникам получить несколько монет. После этого выяснялось, что все документы в полном порядке и мы можем беспрепятственно продолжать свой путь.

Н-да, надо признать: с такими стражниками, что есть в Нерге, бандиты не нужны. Только дай слабину - и те стражники обдерут тебя не хуже целой шайки придорожных лиходеев.

Я же с неослабевающим интересом смотрела по сторонам. Местность вокруг не только совсем не похожа не только на мою родную Славию, но отличается даже от Харнлонгра. Здесь, в окружающем нас мире, не было ни веселой зелени лета, ни ярких красок осени, ни холодной искристости зимы. Думаю, в этих местах и слыхом не слыхивали ни о бескрайних дремучих лесах с их чистым целебным воздухом, ни о загадочных болотах с россыпями ягод и надоедливой летней мошкарой… Тут сухая песчаная земля с редким островками желтой травы сменялась гористой местностью, кое-где покрытую чахлой растительностью. Однотонность и уныние, хотя рассветы и закаты в здешних местах поражали своей красотой…

Попадались, конечно, ухоженные и зеленые участки земли, радующие глаз, но они, как правило, находились подле водоемов, и были отгорожены от остального мира изгородями и заборами. Это была чья-то личная собственность. Естественно, эти земли с роскошной растительностью на них принадлежали вовсе не простолюдинам. Те на них работали. А эти прекрасные плодородные почвы были имуществом или местных богатеев, или жрецов, и всем прочим людишкам, как из числа местных жителей, так и из проезжающих мимо, без разрешения хозяев было категорически запрещено нарушать границы этих частных владений. Насчет подобных земель нас заранее предупреждали еще дома: в Нерге в отношении них установлены очень суровые законы - за самовольное появление чужаков на землях, принадлежащих богачам или жрецам, нарушителям грозит или огромный денежный штраф, или же хозяин этой самой земли имеет полное право оставить у себя незваного гостя до тех пор, пока бедолага, по ошибке забредший на чужую землю, полностью не отработает свой долг перед хозяином. Что же касается размеров этого самого долга - то тут уже все решал хозяин. Частенько случалось и такое, что штраф оборачивался пожизненной кабалой…