Изгой. Трилогия - Руслан Михайлов

Стоит мне отвернуться и попытаться заняться делами, как коротышки затягивают песню рубщиков камня, стараясь попасть в ритм шагов, и над заснеженным лесом слышится бодрый припев «Хумпа‑хей‑хей. Хумпа‑бей‑бей!».

Раньше я представлял себе гномов мрачным, молчаливым и нелюдимым народцем себе на уме и только сейчас понял, как сильно я заблуждался. Хотя, может, мне попались неправильные гномы? Поневоле задумаешься, за что именно выгнали род Чернобородых из клана. Да и название самого рода не совсем соответствует истине – бороды гномов были самых разных цветов, от светло‑русого до ярко‑рыжего. Уточнить этот вопрос у Койна я не решился – кто знает, может, у коротышек эта тема табу, и я нанесу им смертельное оскорбление.

К середине второго дня я окончательно вышел из себя и, остановив длинную процессию, толкнул короткую, но насыщенную речь, в которой пообещал лично вырвать бороду любому, кто нарушит тишину и попытается задержать продвижение отряда из‑за пустяка. Койн полностью встал на мою сторону и добросовестно перевел все это на гномий язык, причем, судя по его более чем красноречивым жестам, пообещал помимо вырывания бороды еще и грязно надругаться над провинившимся. Гномы прониклись. Почесав длинные бороды и переглянувшись, они разошлись по сторонам, и с тех пор продвижение несколько ускорилось, а производимый ими шум снизился до приемлемого уровня.

Это позволило мне сосредоточиться на обдумывании дальнейших действий и оценке вчерашних событий. Сказать, что мы выбились из плана, это значит не сказать ничего, хотя еще вчера все выглядело относительно неплохо…

Вчера я, к нескрываемому ужасу здоровяка, подтвердил свое согласие принять гномов под свое покровительство, чем снизил наши шансы на успешное возвращение домой в несколько раз. Особенно учитывая новые обстоятельства – не исключено, что уже сейчас карательный отряд шурдов торопится перехватить нас. В любом случае, выбора у меня не было. Что я за лидер, если, увидев следы сгарха, поспешно меняю свои решения?

Рикар немного поворчал для острастки, но в его голосе отчетливо слышались нотки гордости за своего господина, который не меняет своих решений при виде опасности – во всяком случае, именно так я истолковал ворчание здоровяка.

Первым делом я решил уточнить, где находятся остальные гномы из клана Чернобородых. Койн попросил карту и, быстро сориентировавшись, ткнул пальцем в скопление невысоких холмов, немного к северу от нашего местоположения. Как раз в той стороне, куда спешно ушел разведчик шурдов.

Нам пришлось сделать солидный крюк, чтобы добраться до временного пристанища гномов.

К нашему общему облегчению, до холмов мы добрались без осложнений. Когда впереди показались заснеженные склоны, Койн выкрикнул несколько гортанных слов на своем языке и спешился. Через пять минут мы оказались окружены целой толпой гномов, от убеленных сединой старцев до еще безбородых малышей и пухлых гномих. Они уже знали о нашем прибытии и о принятом Койном решении – остальная часть побывавших в поселении гномов вернулась и все разъяснила. Этому я был только рад – все экономия времени.

Трудности возникли только с размещением многочисленных детей. Всего у гномов оказалось пять лошадей, два длинноухих мула и пять волокуш. Вместе с нашими лошадьми у меня в распоряжении очутилось одиннадцать животных и девять волокуш. Четыре волокуши я оставил нетронутыми – те, что изначально были плотно загружены припасами из поселения. Оставшееся добро я безжалостно приказал выкинуть в снег, а освободившиеся волокуши пустил под детей, дряхлых старцев и двух беременных гномих. В это время охотники спешно плели из веток кустарника снегоступы для гномов, чтобы они не так сильно проваливались в снег.

Все это заняло целую прорву времени, и только когда солнце уже заходило, мы смогли тронуться в путь. Предложение Койна переночевать на месте и с утра выйти в дорогу я отмел сразу. Небо было ясным, свет луны многократно отражался от снега, достаточно неплохо освещая ночной лес.

Шурды и сгархи ждать не будут. Возможно, за нами и нет преследования, но перестраховаться не помешает. Если по нашему отчетливому следу уже идет погоня, то пусть между нами будет как можно большее расстояние. Рассказы охотников о сгархах меня достаточно впечатлили, чтобы постараться избежать встречи с ними.

Изредка останавливаясь для короткой передышки и разведки, мы шли всю ночь и утро. После полудня я распорядился сделать двухчасовой привал и обессиленно повалился на снег. Моему примеру последовали остальные. Литас и еще двое охотников остались на ногах и, прихватив с собой сингериса, бесшумно исчезли в лесу, чтобы разведать местность перед нами. Лошади устало вздымали бока и дрожали даже под толстыми попонами. Особенное опасение вызывали животные гномов. Коротышки не удосужились защитить ноги лошадей обмотками, и теперь несколько лошадей уже порезали ноги о ледяной наст.

Выносливость бородачей меня приятно удивила – они упорно преодолевали глубокий снег, таща на плечах увесистые топоры и мешки с вещами – из того добра, что пришлось убрать с волокуш, гномы не оставили ничего. Запихнули в мешки все, до последнего одеяла. Никто не жаловался, не просил устроить привал. Внимательно наблюдали за охотниками и старались перенять их повадки.

Отдышавшись, я окинул взглядом место привала и убедился, что мы никого не потеряли во время изнурительного перехода. Рикар уже вздел себя на ноги и, не разбирая, где человек, а где бородатый коротышка, начал раздавать указания. Вскоре на расчищенной от снега земле уже горел костер, над которым Стефий приладил сразу два котелка, наполненных снегом. Горячий бодрящий отвар нам сейчас не помешает. Гномы спешно рубили еловые ветви и сооружали из них подобие лежанок. Вернулся Литас с охотниками и, бросив у костра несколько толстых сучьев, разведчики вновь исчезли в лесу, направляясь вдоль пройденного нами пути. Я в общих хлопотах не участвовал – правую руку я не мог поднять выше плеча, к тому же сказывалась потеря крови.

Стоило о ней вспомнить, как рана в моем плече вновь напомнила о себе уколом боли. Достав из кармана причудливо изогнутый корень, я целиком засунул его в рот и принялся тщательно и медленно разжевывать – несколько таких корешков я получил от Стефия на случай, если боль станет слишком сильной. Юный ученик священника оказался прав – горьковатая и вяжущая сердцевина корня неплохо притупляла боль, но действовало это лекарство не дольше трех часов, после чего приходилось разжевывать следующую порцию. Просить Стефия подлечить мне рану способом из магического арсенала священников я не собирался – у нас впереди долгий переход, и тощему пареньку пригодится каждая толика оставшихся сил. Уже второй раз Стефий наравне с опытными и бывалыми воинами преодолевает все трудности пути, и ни разу я не услышал от него ни одной жалобы. Это вызывало уважение как мое, так и остальных моих людей. Даже вечно всеми недовольный Рикар, провожая взглядом суетящегося Стефия, иногда бурчал себе в бороду что‑то явно одобрительное.