Девочка-лед (СИ) - Джолос Анна

АЛЕНА

— Ииилья? — сглотнув, пытаюсь взять себя в руки. Но то, что вижу, вряд ли может этому как-то поспособствовать.

Паровозов сидит за столом. Перед ним стоит тарелка борща. Рядом лежит пистолет. Парень раздет по пояс. Левая рука перемотана, повязка в крови.

— Здраа…сьте, баб Маш, — залетает в кухню растрепанная Сашка. — Оой.

Пялится сперва на Паровозова, затем на меня.

— Илья, что случилось? — первый шок проходит, и я начинаю засыпать его вопросами. — Где бабушка? Что с рукой?

Паровозов отодвигает тарелку. Смотрит будто не на меня, а поверх плеча.

— Ты, родная, не с того начала, — холодно отвечает он. — Не хочешь рассказать о том, как сильно скучала по мне? И поинтересоваться, куда пропал…

Сверлит тяжелым взглядом того, кто стоит за моей спиной. И даже Ульяна резко притихла, настолько некомфортная атмосфера тут царит.

— Илья, где бабушка? — с опаской глядя на пистолет, повторяю свой вопрос.

— Вернется скоро. К Степановне пошла. Че за персонажи? Не представишь? — склоняет голову влево и прислоняется к спинке стула.

— Ммои одноклассники, Саша, Роман…

— Роман… — зачем-то повторяет он, и мне вообще не нравится выражение его лица.

— Что такое с плечом? — наконец, сдвигаюсь с места. Подхожу к нему и морщусь. Ужас просто.

Но Паровозов меня как будто не слышит.

— На чем добрались? — продолжает свой допрос. Не сводит при этом глаз с Беркутова. Рома в этот момент опускает Ульяну на пол.

— На машине.

— На ЕГО машине, — зачем-то уточняет Илья. Прищуривается. Ой не по-доброму совсем.

— Дда, — голос мой начинает вибрировать.

Опять бросаю тревожный взгляд на пистолет. Чего ожидать от Ильи я, увы, предугадать не могу. Он после армии совсем другим стал. Непредсказуемым и неуправляемым.

— Ален, а кто этот подстреленный? — в голосе Харитоновой звенят нотки беспокойства. И ее можно понять.

— Ребята, это Илья, мой…

— Жених, — не дает закончить мне Паровозов.

Да господи… и почему так дышится тягостно? Будто легкие скрутило.

— А Роман у нас… — вскидывает бровь Илья, намекая на то, что я должна закончить его фразу.

— Парень Саши, — выдаю первое, что приходит на ум.

Харитонова глазеет на нас в немом шоке. Расстегивает пуховик. Да уж, согласна, пекло, обстановка накаляется крайне стремительно.

— Ты обалдела? — рычит Беркутов, появляясь в поле моего зрения. Злой, как черт.

Дурак! Подыграть не мог? Я же боюсь за тебя! Именно это кричат мои глаза, но в ответ я натыкаюсь лишь на его колючий и недовольный взгляд.

— Итак еще раз, — цедит, разворачиваясь к Паровозову. — Беркутов Роман. Алена — моя девушка. А вот кем возомнил себя ты, мне не совсем понятно. Пояснишь?

Прожигают друг друга ядовитыми взглядами. Аж нехорошо становится. Воздух будто густеет и наполняется электричеством. Сашка, ощущая, что напряжение растет в геометрической прогрессии, быстро выпроваживает Ульяну в комнату.

— Поясню с удовольствием, — криво улыбается Паровозов, вставая.

— Ребяят, — пытаюсь влезть я, но Сашка хватает меня за руку, останавливая.

— Скажи-ка, Ляль, — чересчур мягко обращается ко мне Илья, поджигая сигарету. — Я чего-то не вкуриваю, клоун этот как давно рядом с тобой нарисовался?

— Илья…

— Один на один давай пообщаемся, — перебивает меня Беркутов.

Его спокойствию и выдержке можно только позавидовать. Меня вон трясет всю. Потому что знаю: ничем хорошим эта встреча не закончится. Как же я так совсем не подумала о вероятности того, что Илья может быть в Бобрино.

«Ты напрочь про него забыла», — подсказывает внутренний голос. И это — чистая правда.

— Я только за, птенчик.

— Я против!

— Тебя никто не спрашивает, — зло бросает Роман через плечо. — Харитон, исчезните обе, а…

Куртку расстегивает, швыряет ее на стул. Часы снимает. Пожалуй, только его резкие движения и выдают агрессивный настрой.

— Ром…

— В комнату иди, — повторяет сухо.

— Никуда я не пойду! — возмущенно повышаю голос.

— Чего ж ты, Ляль, человека в заблуждение ввела, — выпуская красивыми кольцами дым изо рта, произносит Илья. — Нехорошо получилось. У нас же с тобой уговор.

Страшно. Как же мне страшно.

— Что еще за уговор? — голос Беркутова словно лед.

— Свадьба летом. Переезд. Лялька, Лялька, — качает головой Паровозов. — Я значит бабло на нашу совместную жизнь зарабатываю, а ты развлекаешься с мажором столичным.

— Можешь забыть про совместную жизнь, — делая шаг вперед, заявляет Роман.

— Слушай ты, — Илья тушит сигарету о край тарелки с борщом. К которому, похоже, и притронуться-то не успел. — Борзый не в меру. Крылья-то я тебе пообломаю.

— Пока ты крут только на словах…

И все.

В следующую секунду Паровозов в гневе переворачивает стол и бросается на Беркутова.

— Илья! — испуганно кричу.

— Не лезь туда, Ален, — Харитонова хватает меня за плечи и оттаскивает назад.

Я с ужасом наблюдаю за тем, как парни катаются по полу и поочередно дубасят друг друга.

— Саааш, отпусти. Отпусти, — вырываюсь, но девчонка вцепилась в меня намертво.

— Сами разберутся, Ален. Не вмешивайся!

Как это не вмешивайся?

— Сука…

Это Илья. Получил по лицу, что лишь больше его разозлило и раззадорило.

— РООМ! Перестаньте! — по лицу катятся слезы. — Пожалуйста! Прошу, не надо!

Но этих двоих не остановить. Удары такие сильные! Звуки такие страшные!

— ХВАТИТ! ВЫ ОБА! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ!

— Жених, — смеется Рома и бьет Паровозова точно в печень.

Илья, естественно, дает ему сдачи. У него довольно богатый опыт участия в уличных драках, именуемых «стенка на стенку». Жулебино только этим и славится.

— Ты… сука… у меня не на машине отсюда уедешь, а на коляске, — угрожает он Беркутову, тяжело дыша.

— Ага, как же! — Рома делает захват. Душит шею Паровозова коленями.

Тот уже весь красный. Мамочки…

Отпускает его, но все начинается по новой. Сашка уже не держит меня. Думаю, она растеряна ничуть не меньше моего. Эти двое творят что-то невообразимое. Разгромили пол кухни. Посуда жалобно звякает, когда Паровозов толкает Ромку на кухонный гарнитур. Тот в ответ нападает на него словно разъяренный носорог. Меня и раньше Беркутов пугал в такие моменты. Машет кулаками как ненормальный. Тому же Даньке от него всегда хорошенько доставалось.

— ПРЕКРАТИТЕ! — уже сил нет кричать. Пытаюсь влезть, но разнять их просто нереально.

У Ильи вся рука от плеча до запястья в крови. Белоснежный джемпер Романа тоже испачкан.

— ДА ЧТО ЖЕ ВЫ ДЕЛАЕТЕ! — чувствую, как горячие слезы заливают щеки.

Сердце колотится как сумасшедшее, руки трясутся. И я вообще не понимаю, как это остановить. Ад. Какой-то ад просто… Не могу смотреть на то, как они избивают друг друга. Больно.

— ИЛЬЯ! РОМА! — но ни тот, ни другой, не желают прекращать то, что происходит.

Беркутов с таким остервенением бьет Паровозова головой об пол, что у меня самой в глазах мутнеет.

Стоны. Маты. Кровь. Удары один за другим. Жутко…

— Ален, давай таз вон тот перевернем, — предлагает перепуганная насмерть Сашка.

Так, собственно, мы и делаем. В надежде остудить пыл, окатываем борющихся на полу парней ледяной водой.

Эти придурки замирают.

— Какого…

Рома, который в данный момент сидит на Илье, поднимает голову. С волос капает вода. Скула разбита, бровь рассечена. Глаза — потемневшие от ярости, но сейчас в них есть оттенок недоумения. Уж слишком они с Ильей были увлечены мордобитием. Не ожидали осадков в виде «тропического дождя».

— Нет, — хриплым шепотом говорю я.

В ужасе смотрю на Илью. Вдоль позвоночника холодок бежит. Дышать не могу даже. Внутренности скрутило, горло сдавило.

У него в руках пистолет. Тот самый, что в самом начале полетел на пол.

Направляет ствол Беркутову в голову.

— Иилья, — дрожит мой голос. — Прошу тебя…