Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Не знаю ещё. — Он вдруг усмехнулся ей и признался: — Мне, знаешь ли, место второго помощника предложили. Оплата почти вдвое против того, с чего я у них начинал, да и «второй пом» на ярлычке смотрится куда как получше, чем «третий». Может, и стоит остаться — хотя бы ради этого. Я пока предварительно согласился, но бумаг ещё не подписывал. — И, очень внимательно следя за выражением её лица, он добавил: — С другой стороны, если бы мы нашли приличный корабль, идущий в Удачный… я бы тоже на дом родной вовсе не отказался взглянуть.

Сердце Альтии провалилось куда-то в желудок. «Нет, — сказала она себе. — Пора с этим кончать!» Она растянула губы в улыбке и вымучила этакий небрежный смешок:

— Ну и какова вероятность, что мы снова окажемся с тобой на одном корабле? Не очень-то на это похоже…

Брэшен по-прежнему пристально вглядывался в её лицо.

— А это зависит, — сказал он, — от того, насколько мы с тобой постараемся. — Собрался с духом и добавил: — Я тут за тебя кое-кому словечко замолвил… Сказал, что ты вкалывала не как юнга, а как самый настоящий матрос. И старпом со мной согласился. Чего доброго, за этим-то капитан тебя и зовет. Может, тоже предлагать будет остаться. На более выгодных условиях.

— Спасибо, — неуклюже ответила она. Неуклюже не оттого, что чувствовала особую благодарность, скорее наоборот: в ней начали разгораться первые искорки гнева. Он что, вообразил, будто без его «словечка» её и за моряка не признают? Не-ет, она и так полностью заслужила каждый грош матросского жалованья, и в особенности то, что причиталось ей за свежевку на промысле. А он с этим своим «словечком» ни дать ни взять отнял у неё её собственные заслуги!.. Ей оставить бы это мнение при себе, но она все же добавила: — Полагаю, они и сами уже поняли, вкалывала я или нет.

Брэшен все-таки слишком хорошо знал её. Он поспешно извинился:

— Да я совсем не то имел в виду. То, что тебе не за так просто деньги заплачены, — это все видят. Ты всегда была отменным моряком, Альтия. Это плавание на «Жнеце» только сделало тебя ещё лучше. Случись мне в шторм работать на мачте, я, право же, хотел бы, чтобы рядом со мной там была именно ты. И наверху, и на палубе — на тебя можно положиться всегда!

— Спасибо… — повторила она, на сей раз ещё более неуклюже, ибо имела в виду именно поблагодарить. Она знала — Брэшен подобными комплиментами не разбрасывается. — Надо мне бежать к капитану, а то как бы он своего доброго мнения обо мне не переменил, — добавила она, подыскивая предлог поскорей улизнуть.

Не успела она сделать и шага, как он вновь её окликнул:

— У меня свободное время, и я иду в «Красный карниз». Там недурно кормят и подают отменное пиво, недорогое притом. Увидимся на берегу!

Альтия поспешила прочь, только надеясь, что, если не замечать странного взгляда, брошенного ей в спину Риллером, этот взгляд так в воздухе и растворится. Вот же зараза! Она-то предполагала пожить на борту, работая на разгрузке и снабжении корабля, пока не найдет место на следующем. Но с Брэшеном кончится только тем, что придется ей отправляться на берег и снимать комнату… Уже стукнув в двери капитанской каюты, она сообразила, что едва не вошла туда с весьма мрачным видом. Пришлось срочно придавать физиономии приличествующее случаю выражение.

— Войди! — раздалось изнутри.

За все время плавания Альтия всего раз или два сподобилась заглянуть в столовую для начальства. И теперь, войдя, лишь убедилась, что ничего особенного это помещение собою не представляло. Верно, «Жнец» был кораблем-трудягой, а груз его — мясо, жир, сало — к благородным причислить было невозможно. Но верно было и то, что её отец, например, нипочем не потерпел бы у себя суеты вроде той, которую застала вошедшая Альтия.

Капитан Зихель восседал за столом, а за плечом у него стоял старший помощник. Перед капитаном на столе стоял денежный ящик, лежала стопка ярлычков-рекомендаций, гроссбух и корабельная печать. Альтия знала: кое с кем из команды уже произвели расчет в этот же день. Те, кого под стражей привели на борт из тюрем и долговых ям, сошли на берег свободными. Им, правда, не досталось платы за год жизни и работы на корабле, но каждому вручили ярлычок, подтверждавший затраченное время и труд, и расписку о погашении долга. Альтия попробовала представить, куда, в какие дома этим людям предстояло вернуться — если они ещё стояли, те дома… Потом перехватила взгляд капитана и вернулась к реальности.

— Согласно приказанию явился, кэп! — доложила она лихо.

Капитан заглянул в раскрытый гроссбух:

— Эттель, юнга. Вот здесь у меня пометка, что ты заработал дополнительную прибавку, потрудившись для нас ещё и свежевщиком. Это так, юнга?

— Так точно, кэп.

Покамест спрашивали и подтверждали очевидное. Альтия стала ждать, что он скажет ещё.

Капитан полистал другую книгу, лежавшую на столе, провел пальцем по записям:

— Здесь у меня записано, что твои проворные действия уберегли нашего третьего помощника, да и тебя самого, от цапунов. Уже не говоря про нескольких человек с других кораблей. И… — он пролистнул страницы, отыскивая очередную пометку, — старпом вот тут черкнул, что в тот день, когда мы схлестнулись со змеем, опять же твое проворство не дало одному из людей вывалиться за борт. Это так, юнга?

Альтия попыталась не пустить на лицо довольную улыбку, но с румянцем, неудержимо расползавшимся по щекам, поделать ничего не могла.

— Так точно, кэп… — выдавила она. — Я… я даже не думал, что такие вещи кто-то потрудился пометить…

Стул под капитаном заскрипел: Зихель откинулся на спинку.

— Мы, — сказал он, — замечаем и помечаем многое, о чем ваш брат матрос зачастую и не догадывается. С такой многочисленной командой, да собранной наполовину по тюрьмам, я во многом завишу от моих помощников: их дело — пристально наблюдать, кто свой хлеб отрабатывает, а кто нет. — И он склонил голову набок: — Ты поступил в Удачном к нам юнгой, Эттель. И мы хотели бы, чтобы ты остался у нас.

— Спасибо, кэп! — «Ну и где твое «доброе словечко», а, Брэшен? Что-то пока никаких предложений насчет производства в матросы или повышения платы…»

— Так тебя это устраивает?

Альтия набрала в грудь воздуху… Её отец всегда ценил в своих людях честность. Надо и ей попробовать говорить честно.

— Не уверен, кэп, — ответствовала она. —