Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

совершенно неожиданно в одном из поселений на границе с Мюрдженом. Расторопный парень очень вовремя подвернулся под руку, выполняя различные поручения и всегда оказываясь рядом в нужную минуту. Димостэнис взял его в Эфранор и определил в одно из своих подразделений. Через несколько миноров Клит снова появился в поле его зрения уже в новой должности, чему глава службы не был удивлен. Он взял парня к себе, приблизил, не без основания решив, что сможет вырастить себе отличного помощника. Прошло чуть меньше ара, когда Клит занял место второго заместителя, став надежной опорой для своего руководителя.

— Ты прав. Мы должны бороться с ними их же оружием.

— Например, вот так, — Ориф протянул Диму бумагу, на которой он что — то усердно рисовал последние несколько мен. На листе был изображен человечек с тремя глазами, редкими торчавшими в разные стороны волосами и длинным хвостом с пушистой кисточкой.

— Что это?

— Один из вариантов листовок, которые мы можем распространить по селениям вблизи границ княжества. Вот что получается от запрещенных союзов! Или вообще не рождаются дети, а если рождаются, то мертвые и ими удобряют виноградники, и что если пить их вино, то у тебя вырастет хвост и непременно с такой вот кисточкой. Для небольших поселений, где любят рассказывать сказки на ночь, сойдут подобные истории. Для образованной части населения более правдоподобные, но не менее страшные. Я прав? Ты это имел в виду? Их оружие — слово. И мы ответим им тем же.

Димостэнис кивнул головой. Клит бросил на Орифа раздраженный взгляд. Отношения между помощниками всегда были напряженными. Каким бы не был расторопным и смышленым Клит, Ориф всегда был на шаг впереди. Даже если они думали одинаково, Ориф всегда успевал высказать свои мысли первым.

От Иланди не укрылся этот взгляд, и он довольно улыбнулся про себя. Одна из его задач: держать людей в тонусе и никому не давать расслабляться. Конкуренция — двигатель прогресса. Не дает стоять на месте и чувствовать себя незаменимым.

— Можно подбросить в несколько поселений какую-нибудь заразу, обвинить в распространении мюрдженцев, объявить карантин, — выдвинул свои идеи второй помощник, — как вы говорите, сэй Иланди, устроим показательную порку. Остальные чуть поостынут.

С амбициозностью Клита могла поспорить только его циничность.

— Можно еще вырезать все поселения до самых южных и западных квот, поставить заградительные кордоны и тогда туда и вовсе больше никто не сунется, — с самым серьезным лицом произнес Ориф, — и быстрее, и практичнее.

Дим резко хлопнул в ладоши, привлекая внимание к себе и останавливая очередную ссору.

— К завтрашнему дню подготовьте еще парочку идей и пути их реализаций. А на сегодня все. Спасибо за службу.

Димостэнис откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Астрэйелль стоит на краю пропасти. Одно неосторожное движение, неверный шаг и все покатится в Бездну. Слишком много недовольства в людях, нет веры в своего правителя, в силу, которую он должен олицетворять.

Если не дай того Зелос, Мюрджен решит выступить против империи, примыкающие к его границам поселения даже не окажут сопротивления. И княжество победным маршем пойдет по землям Астрэйелля. Запад и юг, а уже тем более центр, еще не тронутые ветром перемен, дующим из долины и не попавшие под сладкий плен обещаний лучшей жизни, дадут отпор. Начнется война.

В это время поднимут головы остальные, которых пока удавалось держать в узде. Тот же Диксеритти со своими безумными идеями о создании отдельного государства для неодаренных. Воспользовавшись удобным моментом, смертные восстанут.

Придет конец старой империи, а вместе с ней и династии Эллетери. Император потеряет свой трон, власть, а возможно и голову.

Вот такие невеселые мысли терзали главу службы имперской безопасности, который обещал своему другу помощь и взял на себя ответственность разделить нелегкую ношу вместе с ним. Он тяжело выдохнул.

Здесь одними листовками не отделаться. Можно лишь слегка попридержать прыть особо ретивых, кто уже готов бросить семена войны и перевернуть все с ног на голову. Время перемен и решительных действий.

— Гм.

Дим открыл глаза. Ориф все так же сидел рядом, ожидая пока на него обратят внимание.

— Извини, что отрываю, но у меня есть еще кое-что. Я думаю, тебе будет интересно.

— Есть что-то приятное для меня лично? — Димостэнис с трудом подавил в себе растущее раздражение. Вряд ли Ориф будет тревожить его ерундой. Тем более в такой сэт. Значит, случилось что-то еще и опять можно забыть про сон.

Помощник протянул ему лист бумаги, сложенный в четверо.

— Сегодня с утра одним из моих людей был перехвачен гонец с посланием от многоуважаемого сэя Дайонте, не к ночи он будет упомянут.

Дим медленно развернул письмо.

«Ситуация начинает выходить из-под контроля. И ты как никто другой должен это чувствовать. Каждый, кто может видеть, видит, что Серебряный все сильнее рвется в этот мир. Мы не можем так больше рисковать. Возвращайся в столицу, мы должны принять решение. Я понимаю, не легкое для тебя, но единственно верное для всех нас».

Кровь ударила в виски. Серебряный. Кто может видеть, видит.

Разбуженное сердце бешено стучало, с каждым новым ударом выбивая ритм этого слова. Се-реб-ря-ный-се-ре-бря-ны-йсе-реб-ря-ны-й.

Дим со злостью скомкал лист и отшвырнул его от себя.

— Кому было адресовано это послание?

— Главе Дома Иланди.

Димостэнис с силой вонзил ногти в ладони.

— Это копия? Отец получит это послание?

— Да, — кивнул Ориф, — ты сам сказал, чтобы они ни о чем не подозревали.

— Спасибо, — глухо произнес он, — можешь идти.

Когда за помощником закрылась дверь, Дим встал со стула, поднял с пола скомканное письмо и еще раз перечитал его. Открыл хьярт, освобождая энергию. Серебряные искры поползли по коже, образуя изломанный контур. С самого детства аура была такой — неровной, она то вспыхивала, то гасла, то рваными клочьями висела на его коже.

Правда, после того случая, когда сам еле живой Аурино вытащил его из подземелья, речь даже не шла о том, чтобы сохранить его возможности одаренного и восстановить хьярт. Тогда Бриндан Пантерри лучший целитель Астрэйелля боролся лишь за его жизнь — собирал почти в клочья разорванные легкие, восстанавливал сосуды, чтобы они вновь начали гнать кровь и снабжать сердце, которое уже почти перестало биться.

Однако уже тогда, когда Дим открыл глаза и обвел взглядом окружающее его пространство, он не был рад, что его вернули к жизни, потому что он больше не ощущал мир таким каким он чувствовал его в подземных пещерах. Это был страшнейший удар, и ему казалось, что он умирает, медленно, день за днем, как