'Фантастика 2025-170'. Компиляция. Книги 1-30 - Анатолий Анатольевич Логинов

наплевать на условности, – это работа. Ага, значит сплавил меня Хорвирету, а сам сбежал распутывать какое-то сложное дело. И ведь, главное, без меня!

Ну сейчас я ему выскажу.

Я прошла по коридору и спустилась по лестнице туда, где располагался кабинет старшего королевского дознавателя. Дорогу нашла легко, в последние месяцы я частенько бывала во дворце. Бесшумно подошла к двери, чтобы с грохотом ее распахнуть и застать негодяя на месте преступления.

И вдруг услышала голос.

– Тот день, когда я тебя встретил, стал лучшим днем в моей жизни…

Сердце ухнуло вниз. Голос точно принадлежал Салахандеру, уж тут-то ошибки быть не могло. И кому, черт возьми, он это говорит?!

Неужели у него появилась другая? Да еще и в лучший день его жизни…

Да нет, не может быть! Не такой он человек и… Да и вообще не может быть!

Впрочем, голос из-за двери явно свидетельствовал, что то, чего не может быть, все-таки случилось. От потрясения я едва устояла на ногах. Дышать стало тяжело, голова закружилась. И туго затянутый корсет тут совершенно не помогал.

Из-за двери вдруг донеслось тихое ругательство и отчаянное:

– Какая же чушь!

После голос Салахандера снова зазвучал с не присущей ему торжественностью:

– Не окажешь ли ты мне честь стать…

Он снова оборвал себя на полуслове и выругался.

Да что там происходит вообще? Я прислушалась внимательнее.

– Дорогая Жанна! Я хочу, чтобы ты стала моей супругой…

И снова послышались тихие ругательства.

Да он же репетирует предложение!

Сердце сжалось от умиления. Ну да, наше любимое «Я старый солдат и не знаю слов любви».

Продолжать наблюдать за его мучениями было бы невыносимо, его срочно требовалось спасать! Так что я резко распахнула дверь и увидела то, что и ожидала увидеть: сэр Салахандер, старший королевский дознаватель и гроза всех преступников, стоял перед зеркалом с бархатной коробочкой в руках.

При виде меня он явно собирался смуться, но, конечно, не успел.

– Разумеется, я согласна! Давай уже сюда свое кольцо.

Матильда Старр

Школа чернокнижников

Глава 1

– Пошевеливайся, гусыня неповоротливая!

Сирра Гресильда пребольно ткнула меня зонтиком в спину.

Я тихо охнула. Тоненькое потрепанное пальтишко совсем не защитило от этого тычка. От холодного ветра и моросящего дождя оно тоже не защищало. Я продрогла до костей, но ни натянуть обратно слетевший капюшон, ни даже посильнее запахнуть ворот не могла: в каждой руке было по тяжеленной корзине.

Мы возвращались с рынка. Уже темнело, и на пустынной улице загорались первые фонари, в окнах домов то там, то здесь вспыхивал теплый желтый свет.

Я брела, не пытаясь обходить лужи. Сил не было, да и зачем? В туфлях все равно уже хлюпало.

Задубевшие пальцы с трудом удерживали скользкие ручки корзин, от тяжести покачивало. Холодные капли с намокших волос скатывались за шиворот, текли по лицу, попадая в глаза, и я то и дело спотыкалась, мечтая лишь об одном: чтобы все это поскорее закончилось.

Гресильда шла сзади под зонтом и не переставая ворчала:

– Скоро ночь наступит, а ты еле ползешь! Неужели так трудно порасторопнее переставлять ноги?!

Очень хотелось ей напомнить, что мы давно были бы дома, если бы она битых три часа не доводила торговок до полуобморочного состояния, сражаясь за каждую медную монетку так, будто это было всё её имущество.

Только я, конечно, ничего не сказала.

Спорить с Гресильдой – то же самое что плевать против ветра. Это я давно усвоила.

Я жила в её доме с тринадцати лет, с тех самых пор, как умерла моя мама. Гресильда приходилась ей то ли двоюродной, то ли троюродной сестрой. А мне – теткой.

Историю о том, как по доброте душевной приютила сиротку, она повторяла по несколько раз в день. И не только мне – все соседки и приятельницы Гресильды были вынуждены слушать длинные речи о её несомненном благородстве.

– Не могла же я позволить, чтобы бедняжка оказалась в приюте! – всякий раз восклицала она, картинно закатывая глаза и прижимая пухлые холеные ручки к груди.

О том, что уже на третий день моего пребывания в её доме она сунула мне в руки тряпку и велела драить «тут все, чтоб ни пылинки, ни пятнышка», тетка скромно умалчивала… Как и о том, что через неделю уволила обеих служанок, а когда я немного подросла, избавилась и от кухарки, взвалив на меня всю домашнюю работу. Хорошо, хоть садовника оставила.

Впрочем, держать собственного садовника считалось очень престижным. Вдобавок своего Гресильда вырвала с боем у заклятых подруг и выпускать из цепких лапок не собиралась.

Что же касается совместных походов на рынок… Всего лишь раз она послала меня одну и долго бушевала, пересчитав сдачу. Обнаружилось, что я совершенно не умею торговаться, сплошное расточительство.

Наконец показался дом Гресильды. Дом, который я ненавидела, весь, полностью – от широкого крыльца с колоннами до красной черепичной крыши, оба благородно-старинных этажа, которые мне приходилось убирать каждый день.

Гресильда важно поднялась по ступенькам парадного входа, я же, прошагав вдоль стены, свернула за угол и зашла через черный, прямо на кухню. С облегчением уронила корзины на пол и первым делом растопила плиту. Повесила на спинку стула возле нее промокшее пальтишко, пристроила сохнуть туфли, нацепила домашние, сухие и теплые, и с блаженством протянула руки к потрескивающему в плите огню. Я настолько замерзла, что ледяные пальцы не желали шевелиться. Сейчас бы присесть на маленькую скамеечку у открытой дверцы, откуда так хорошо тянет жаром, погреться да передохнуть хоть несколько минут перед тем, как готовить ужин…

Но где там!

– Что ты возишься? – раздался недовольный голос. Гресильда, уперев руки в бока, шагнула из коридора в кухню. – Сир Татрак умирает с голоду! Ты же знаешь, что ему надо есть по часам?!

Я молча скрипнула зубами и принялась быстро разбирать корзины.

Между прочим, мужу Гресильды умереть с голоду не грозило, а вот похудеть точно не помешало бы. Его нездоровая тучность давно была предметом беспокойства семейного доктора. Но стоило тому завести разговор о диете, сир Татрак, обычно спокойный и флегматичный, впадал в ярость и не слишком любезно напоминал, что платит за то, чтобы его лечили, а не учили, как жить.

Пока на плите ароматно булькало, я металась между кухней и столовой, накрывая на стол, попутно крошила салат и готовила травяной напиток с медом, столь любимый в этом семействе. Когда я внесла поднос с аппетитно дымящимися тарелками, сирра Гресильда и сир Татрак уже сидели на своих местах.

– Всего лишь жаркое?.. – недовольно повела носом тетка. – Совсем обленилась!

– Простите, сирра Гресильда, – я опустила глаза в пол, чтобы, не дай бог, она не увидела в них злости, которая меня переполняла. – Приятного аппетита, сир Татрак, сирра Гресильда…

– Одни хлопоты от тебя! – пробубнила тётка, за обе щёки уплетая «скудный» ужин. –