Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Делль Виктор Викторович

Вильям повернулся и заспешил вниз, а воображение рисовало Беату в прозрачной ночной рубашке, под которой скорее угадывались, нежели виднелись ее бедра, талия и плечи.

На улице ему посчастливилось поймать такси.

— К Ирене, — сказал он. На раскаленные угли надо было срочно плеснуть воды.

— Куда?

— В Пардаугаву.

— Адрес скажите! — Шофер медлил включать счетчик.

— Улица Робежу. Дом я покажу.

Но Ирены дома не было. Соседка сказала, что она с подругой уехала на концерт югославов — у подруги оказался лишний билет.

Придя домой, он не стал есть и рухнул в постель. Вдруг подумал — надо бы позвонить Цауне. Набрал номер, услышал голос Цауны, который непрерывно повторял: «Алло! Алло! Алло!» — и, ничего не сказав, повесил трубку.

ЛЕЙТЕНАНТ ДОБЕН, ЗАЙДИТЕ КО МНЕ!

Глава 5

Просыпаюсь ночью. На улице еще темно, как темно может быть в центре города, где всю ночь горят миллионы ламп. Будильник тикает на подзеркальнике. Вчера вечером я его завел и забыл там. Теперь мне очень хотелось бы знать, есть ли еще смысл поворачиваться на другой бок, но лень высовываться из постели. Прислушиваюсь — никаких звуков не слышно. Долго прислушиваюсь. Если мимо дома, шурша по асфальту, не проезжают троллейбусы, значит, шести еще нет. Можно было бы подремать еще немного, но я чувствую себя вполне выспавшимся.

Вчерашний мой восторг сник, я снова реалист и понимаю, что составленную вчера программу действий надо немедленно пересмотреть.

Почему я принял как факт, что женщина шла по улице Лоню? Об этом не говорил ни один свидетель. Какое же тогда я имею право наводить справки в близлежащих домах и на вокзале? Имей я много помощников — в случаях особо тяжких преступлений в группе работает до ста человек — такую роскошь я мог бы себе позволить. Но я определенно знаю, что помощников Шеф мне не даст. И нет даже причины жаловаться. Во вчерашнем происшествии нет состава преступления. И пока я не доказал обратное, это всего лишь несчастный случай, который нельзя переквалифицировать в преступление только потому, что по проулку в это время бежал какой-то мужчина. И деньги в сумочке, какую бы большую сумму они ни составляли, — еще не украденные деньги. Шеф помощников не даст. Ему просто-напросто некого дать — в отделе нет бездельников. Даже если докажу, что несчастный случай не несчастный случай, а преступление, навряд ли получу помощников — нельзя же из-за одного преступления прерывать расследование других.

Первым делом я должен выяснить, откуда подошла женщина к дому сто тридцать девять. Нужно допросить тех, у кого окна в квартире выходят на улицу. Допросить Альберта Цауну из одиннадцатой квартиры, соседа пенсионерки. Он наверняка что-нибудь да видел.

Женщину обязательно должны были заметить, ведь она была с непокрытой головой. В феврале, когда все кутаются, такого человека замечают сразу. Даже, может, не сознавая, но замечают. Подсознание намного восприимчивее сознания.

Сегодня я надеваю форму, потому что неразумно самого себя задерживать у дверей каждой квартиры, подолгу разъясняя, что я милиционер, и показывать служебное удостоверение.

— Форма тебе очень к лицу! — раньше говорила Гита, когда я, стоя у зеркала, завязывал галстук.

— Спасибо за комплимент, — отвечал я с такой же наигранной серьезностью.

— Разве что звездочки на погонах могли быть покрупнее, — подтрунивала Гита.

Иногда меня это задевало, но теперь мне так недостает этот подтрунивания. Теперь мне многого недостает.

У дверей отдела сталкиваюсь с курьершей. Она вышла из автобуса, а я быстро шагаю вперед — когда на тебе мундир, иначе ходить нельзя.

— Добен, вам бандероль, — говорит курьерша и протягивает мне пакет.

Прямо на лестнице расписываюсь в регистрационной книге. На лестнице через окно увидел, как на черной «волге» подъехал Шеф. Шляпа из лимонно-желтой кожи блестит.

Мне надо попасть в дом номер сто тридцать девять, прежде чем тот завмаг уйдет на работу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Значит, надо быстро сделать самое срочное.

Вскрываю бандероль, но заключение экспертизы даже не читаю. Меня интересуют фотографии отпечатков пальцев и кольцо.

Вставляю в пишущую машинку бланк и быстро отстукиваю письмо-запрос московским дактилоскопистам. Письмо вместе с фотографиями вкладываю в конверт, заклеиваю и надписываю адрес.

Пишу второе сопроводительное письмо. Ювелиру, который на полставки подрабатывает у нас экспертом.

Звонит телефон.

— Лейтенант Добен, зайдите ко мне! — Шеф, покашляв, добавляет: — Через десять минут.

— Слушаюсь!

Значит, с утра завмага я не застану, он уйдет в свою лавку, на базу или еще куда-нибудь. Тут меня осенило — надо ему позвонить. Открываю телефонную книгу и разыскиваю на букву «ц» — Цауна А. Улица Мэтру.

Трубку снимают сразу, как будто у телефона дежурили.

— Алло, — говорит мелодичный и нежный голос.

Оба долго звенят в воздухе, словно звуки камертона.

— Мне, пожалуйста, Альберта Цауну…

— У телефона… — Это уже другой голос. Мужской.

— Вас беспокоят из милиции…

— Должно быть, это в связи с несчастным случаем вчера возле нашего дома? Соседка мне говорила о вашем визите…

— Мне нужно сегодня с вами встретиться.

— Знаете, я вам ничего нового не скажу.

— И все-таки мне надо с вами встретиться.

— Может подъехать к вам сейчас — по дороге на работу? Если это не займет много времени…

— Думаю, что наш разговор будет недолгим. Вы можете через полчаса?

— М-м-да, попробую.

— До свидания, товарищ Цауна!

— До свидания!

У меня есть еще несколько минут. Звоню в отдел находок таксомоторного парка. Нет, вчера никто не забыл в такси ни одного платка, ни одной женской шляпки. Перчатки есть, но мужские. Я оставляю номер своего телефона и прошу позвонить: вдруг случилось так, что шофер вечером прихватил находку домой и сдаст только сегодня, придя на смену.

Сегодня на Шефе темно-синяя сорочка с ярко-красными вертикальными полосками.

— Присаживайтесь, Добен!

— Благодарю, — я сажусь.

— Владелец денег еще не нашелся?

Я говорю, что не нашелся, и перечисляю все, что сделал и что удалось узнать.

— Вам не нужны помощники, Добен? Я могу прикомандировать парочку курсантов.

— Может, позднее, — говорю я.

— Позднее не будет, — Шеф засмеялся и прикурил сигарету. — У вас есть конкретный план действий?

Такой вопрос для меня весьма выгоден. В ответ можно долго перечислять всякие мелочи, поворачивая их то так, то эдак, но я упрямо говорю правду.

— Я подожду.

— Чего?

— Женщина эта была местная. Кто-нибудь начнет искать или ее или деньги. А кроме того, я подожду заключения по отпечаткам пальцев.

— Почему вы так уверены, что она местная?

— Колготки «Аврора» и крем Латвийского Театрального общества. Кроме того, при ней не было никаких документов. У приезжего был бы паспорт или какое-нибудь служебное удостоверение.

— А что, этот крем нельзя купить в любом магазине?

— В любом — нет.

— Колготки «Авроры» носят от Вецмилгрависа до Владивостока. По крайней мере, так писали в газетах. Девушка приезжает в Ригу к родственникам, и конечно, документы с собой не носит. А что удивительного в том, что она покупает крем Театрального общества? Может, она его ищет специально?

Дразнит он меня, что ли? Эту версию он просто притянул за волосы. Таких можно наплести десятки, но я должен исходить из предположения, что она рижанка, если «за» говорят три факта, а «против» — ни одного.

— Паспорт она оставила дома, потому что боялась потерять. Выйдя прогуляться, она взяла с собой одиннадцать тысяч рублей… — еле сдерживаюсь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Взглянув на меня исподлобья, Шеф усмехается.

— Значит, помощников не хотите?

— Ждать я могу и один.

— Сколько дней вам надо?

Пожав плечами, хочу сказать — неделю, но полковник уже решил.