"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

Мона заплакала, закрыв ладонями лицо. Петер увидел, что ее руки, непривычные к тяжелому труду, покрылись кровавыми мозолями. Тогда маг пошел на поляну, к разрытой яме, подобрал лежащую на траве лопату и принялся копать могилу убитому им разбойнику. Да, не такими представлял он похороны Марольда! Колдун скрипел зубами от злости, но все равно продолжал вонзать лопату в неподатливый грунт. Время от времени он слышал, как Мона жалобно причитает над трупом. Ветер доносил до Петера обрывки фраз и тихий плач.

— Мой бедный папа… из-за него я отказывалась с тобой бежать. А ты уверял, что все понимаешь и никогда не заставишь меня бросить отца. Но сам при этом готовил его погибель. И я, ни о чем не догадываясь, верила каждому твоему слову… Но даже потом, когда поняла, что это ты сгубил отца, все равно не смогла… не смогла! Мне пришлось… эти порошки… вдохнуть дым… Я готова была умереть, но отомстить… — задыхаясь от слез, повторяла Мона. — Но я не могла разлюбить! Не могла!..

Петер тем временем закончил копать. Взвалил на плечи завернутый в холст труп Марольда, дотащил до ямы. Потом осторожно опустил тело в свежевырытую могилу. Мона подошла, встала чуть поодаль.

— Спасибо, Петер, — тихо сказала она. — Возвращайся в город, расскажи, что догнал и убил Марну… Тело… Ну что ж, скажешь, бросил в овраг… утопил в болоте. А что, достойная могила для мерзкой Марны. Начальство будет довольно, тебя наградят…

Мона отвернулась и всхлипнула.

— Давай собирайся! — решительно сказал маг. — Поедем домой.

Мона долго молча смотрела на Петера. Затем, так ничего и не ответив, взяла лопату и стала поспешно засыпать яму. Колдун тяжело вздохнул и принялся ей помогать, сгребая землю и ветки.

Вскоре они закончили работу. Потом — так же молча — умылись у ручья. Петер взял лошадь под уздцы и заставил выкатить телегу из кустов.

— Поехали домой, — повторил Петер. — Вернем повозку… Хочешь, хозяина на свадьбу пригласим? И болтливого старика Керта — помнишь, из дома напротив? И стражников, и Свена с его сумасшедшей мамашей. Давай устроим пир для всего города, а? У меня осталось золото…

Девушка отрицательно покачала головой. Колдун нахмурился.

— Ты, видно, боишься, что тебя опознает Эльга? Поверь, это уже совершенно не важно! Сейчас, когда реликвия нашлась…

— Конечно, не важно, — не дослушав, отозвалась Мона. — Вот раньше я очень боялась, что не успею отомстить. Боялась, что мне помешают… Помнишь тот день, когда мы поняли, что письма отца подделал Марольд? Как только ты с приятелем ушел, я бросилась за вами. Хотела скорей показать это место в лесу, где Марольд мне записки оставлял. Да только вас уже и след простыл. Пришлось искать по всему городу…

— Так это ты тогда, значит, к Свену приходила, — чуть слышно проговорил колдун.

— Да. И едва не столкнулась с Эльгой! Как же я тогда испугалась! Еле успела убежать…

— Не думай об этом! — убежденно воскликнул Петер. — Тебе теперь нечего бояться! Слеза Гунгиллы вернется в монастырь, о Марне забудут! Свен нам поможет, подтвердит, все, что нужно — я уверен, подтвердит! И Бэра больше нет. Мы сыграем свадьбу… мы будем вместе… Ты больше не уйдешь на рассвете, пока я сплю!

Девушка молча отвернулась, на глазах выступили слезы.

— Можно, конечно, и тихо все справить, без шума. Обвенчаемся в церкви, позовем только… или вообще никого звать не станем! — заметив ее полный отчаяния взгляд, поспешно проговорил колдун.

— Петер, не надо, — перебила Мона. — Пожалуйста, не надо о свадьбе…

Маг тревожно посмотрел на девушку.

— Но ты хочешь остаться со мной, разве не так? — хмуро спросил он.

Мона нерешительно кивнула.

— Тогда в чем же дело?

— Петер, пойми, я жду ребенка… Наверно, есть шанс, что от тебя, но скорее всего это дитя Марольда.

Несколько минут оба молчали. На небе сгущались тучи, поднялся ветер, на пересохшую землю упали первые капли дождя. Девушка зябко поежилась. Колдун снял плащ и накинул ей на плечи.

— Поехали-ка домой, а то простудишься, — взяв Мону за руку, сказал маг.

Они уселись в повозку и не спеша тронулись в путь. Дождь прекратился. В узком просвете между тяжелых, будто могильные камни, туч робко проглянуло солнце.

— Знаешь, — вдруг мечтательно проговорил Петер, — я почему-то уверен, что родится мальчик. Наш сын унаследует мой колдовской Дар. Представляешь, будет таким же талантливым и умным, как я. Но при этом красивым, как ты.

— А если наоборот? Глупая, неспособная к магии девчонка, рыжая, в веснушках и вихры во все стороны торчат? — улыбнувшись, спросила Мона.

— Что ж, так будет, пожалуй, даже и лучше, — чуть подумав, ответил Петер.

Настигла и Марольда Черного кара, Не видеть безумцу Свирели Гангмара. В дремучем лесу чародея могила, Где прежде рыдала над эльфом Гунгилла. Места колдовские окутаны тайной, Как бьется здесь сердце от встречи случайной! Внезапное чувство уму неподвластно, Любовь здесь грешна, безрассудна и страстна. Владеют сердцами Нечистого чары В руинах, сокрывших игрушку Гангмара.[10]

Сергей Охотников

Волшебный театр Гримгора

1

Предвкушение

Кукольный театр Гримгора славился по всей Империи. Все, решительно все, восхищались яркими необычными представлениями и, конечно же, невероятным мастерством кукольников. Этот театр сумел прославиться, ни разу не показавшись ни в Париже, ни в Вене, ни в каком-нибудь другом городе, претендующем на звание культурной столицы. Он колесил от Эльзаса до Трансильвании, останавливаясь исключительно в пыльных промышленных городах. Такая гастрольная манера казалась многим противоестественной. Поговаривали даже, что мастер Гримгор колдун, не иначе. Впрочем, последних колдунов истребили в далеком 1814 году и всякий школьник знал об этом, потому что учил наизусть папскую буллу, доходчиво разъясняющую, что колдовство окончательно уничтожено и настала новая эра добродетели и процветания.

Николас Гонт в школу не ходил с тех пор, как сбежал из дому и устроился работать на суконную фабрику. А потому папскую буллу позабыл и благополучно считал Гримгора кукольника колдуном. Что, впрочем, не мешало мальчику страстно желать, чтобы знаменитый театр добрался-таки и до его городка.

Но вот однажды, теплым майским днем, в аккурат после Пасхи, старый каменный мост пересекла вереница пестрых повозок. Возглавляло процессию новейшей чудо — дизельный автомобиль фирмы Бенц. За рулем машины никого не было. Или, по крайней мере, так казалось. А на пассажирском сиденье разместился сам мастер Гримгор в плаще с высоким воротником и темной широкополой шляпе. Сразу за автомобилем ехала розовая парчовая карета с кукольным танцевальным залом на крыше. Там выписывали лихие па лакированные балерины из тончайшего, почти прозрачного дерева. Следом за ней прыгала по ухабам квадратная громадина, обшитая сине-рыжей шотландкой. Она могла бы показаться обычной скучной повозкой, если бы не боковое окно, через которое можно было наблюдать за сражениями оловянных солдатиков. Следующей в процессии была совсем уж странная карета с огромными колесами, внутри которых перебирали ножками заводные зайцы и белки. И так далее, и тому подобное. Всего вереница насчитывала дюжину карет и повозок, тринадцатым (ну или первым, смотря откуда считать) был автомобиль Бенц.

Перевалив через мост, процессия двинулась по предместьям и рабочим кварталам к старому городу. И, конечно же, все мальчишки-подмастерья да и не только они, бросали свою работу и выходили глазеть на повозки. А потом, во второй половине дня, только и разговоров было, что про театр мастера Гримгора. Впрочем, в цеху среди гремящих ткацких станков не особо-то и поговоришь. А потому Николас и другие сорванцы-подмастерья забирались то в чулан, то в пропахший красками склад, чтобы потрепаться и похвастаться, кто какой способ придумал попасть на представление, за что и получали подзатыльники от Готлиба, старшего среди разнорабочих. В общем, нормально работать было решительно невозможно. И даже ночью Николас, против обычного, не мог долго уснуть. Он лежал, ворочаясь на соломенном матрасе, и думал, где бы раздобыть денег на билет в чудесный кукольный театр. Знающие люди (а посыльный Тукс к таким, безусловно, относился) говорили, что за вход будут брать, по меньшей мере, серебряный талер. Денег таких Николас отродясь в руках не держал. Видеть видел, но так, чтобы самому заработать, и близко не было. Николас еще долго не спал, разглядывая ущербную луну в чердачном окне, а когда она спряталась за облаками, все-таки забылся.