Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Ваша друга.

Феликс отдал письмо Готреку. Истребитель Троллей прочёл его и скомкал в могучем кулаке. Он насмешливо фыркнул.

— Ловушка, человечий отпрыск!

— Возможно, но если так, почему бы просто не выманить нас сюда и не напасть?

— Кто знает, как работают мозги у крыс?

— Возможно, не все скавены враждебны. Возможно, кое — кто из них желает нам помочь.

— Скорее уж моя бабушка была эльфом.

— Ну, хорошо. Возможно, одна фракция испытывает неприязнь к другой фракции и хочет, чтобы мы с ними разделались?

— Почему бы им не разделаться самостоятельно?

— Понятия не имею. Просто думаю вслух. Сегодня Праздник Верены. В колледже останется всего несколько человек. Все остальные будут на званом обеде для Гильдии у графини Эммануэль. Вероятно, нам следует предупредить стражу.

— И что мы им скажем, человечий отпрыск? Что скавен послал нам предостережение о том, что его братец собирается ограбить у курфюрста арсенал особого назначения. Ты, наверное, запамятовал, что произошло в последний раз, когда мы попытались предупредить всех о скавенах.

— Итак, ты говоришь, что нам не следует делать ничего?

— Я не говорил ничего подобного. Я говорю, что нам следует глянуть на это самим и не рассчитывать на помощь от кого — либо ещё.

— А что, если это ловушка?

— Если так, то так тому и быть. Подохнет множество скавенов.

— Мы также можем погибнуть.

— Тогда это будет героическая смерть.

— Лучше вернёмся сначала в „Слепую свинью“. Хайнц будет недоумевать, куда это мы подевались.

— Ты доставил сообщение, как предписывалось? — спросил серый провидец Танкуоль.

— Да! Да, изобретательнейший среди господ, — ответил Ларк.

— Хорошо. Ты свободен. Будь готов для последующих распоряжений. Если кто — либо поинтересуется, что ты делал на поверхности, отвечай, что следил за гномом, подготавливая его убийство. Некоторым образом, это вполне может оказаться правдой.

— Да, да, мудрейший из советников.

Танкуоль от радости потёр лапы друг о друга. Он не сомневался, что этот тупой гном и безволосая обезьяна попадутся в его хитроумно сплетённую ловушку. Его превосходно составленное и любовно написанное послание приведёт к этому. Всё, что ему остается теперь, это подождать и, чтобы ни случилось, принять меры к тому, чтобы бойцы Хескита провалили свою задачу. И он знал, каким способом это устроить.

Хескит с гордостью осматривал свой корпус техномагов. Он наблюдал, как отделение огнемётчиков искривляющего огня проверяет своё громоздкое и опасное вооружение со всей осторожностью, присущей хорошо обученным инженерам скавенов. Меньший из двух любовно простукивал бочку с горючим гаечным ключом, чтобы убедиться, что она полна, пока второй большую часть времени держал сопло направленным в пол, во избежание несчастного случая. Группы потных рабов сделали минутный перерыв и тяжело дышали от продолжительного напряжения, высунув языки. Они долго и упорно работали, подготавливая путь для сегодняшнего ночного дела. Они затратили множество часов на отвлечение канализационной стражи от этой местности и много дней работали обмотанными тряпьём кирками, чтобы завершить эти сооружения. Теперь все пандусы находились на местах, и они были готовы массированно прорваться на поверхность через норы людей.

Хескит обследовал их работу натренированным профессиональным глазом. За время бытности подмастерьем, он надзирал за сооружением лесов вокруг огромных боевых кораблей скавенов. «Те леса почти никогда не обрушивались, убивая находящихся на них», — с гордостью думал Хескит. Он был чудом своей норы. Что же, после сегодняшней ночи его собратья — инженеры будут удивляться ещё больше. Он превзойдёт изобретение Мекритом дальновещателя и сделает больше для развития общескавенской цели, чем Ик, изобретший передвижную пыточную машину. После сегодняшней ночи он станет обладателем всех секретов, которыми больше всего гордится человеческая раса. И потом он усовершенствует их тысячей разных способов.

Хескит понимал, что время выбрано идеально. Сегодня Праздник Верены. По сравнению с обычным количеством, стражников — людей будет немного, да и те будут пьяны. Прямо сейчас убийцы клана Эшин продвигаются наверх, чтобы снять тех нескольких часовых, что остались на посту. Скоро настанет время осуществить задуманное.

Торопливо прошмыгнул глобадьер Ядовитого Ветра[27], с лицом скрытым под металлической маской газозащиты. Сквозь кварцевые линзы были видны лишь нервно подёргивающиеся глаза глобадьера. К груди он прижимал свою сферу со смертельным химикатом, защищая её от неожиданностей, подобно тому, как птица — мать оберегает своё драгоценное яйцо.

Хронометр Хескита пробил тринадцать раз[28]. Он потянул за цепочку и извлёк богато украшенный латунный механизм из кармашка для часов. Он приложил его к уху и услышал звук громкого тиканья внутри любовно изготовленного устройства. Щёлкнув, он раскрыл хронометр и поглядел на циферблат. На нём был небольшой бегущий скавен. С каждым сердцебиением его ноги перемещались взад — вперёд. Его длинный хвост указывал на тринадцать часов, как и короткий острый меч, который он сжимал. Было точно тринадцать, час в час, минута в минуту. Хескит повернулся и подал знак начинать операцию.

Феликс оглядел снаружи новый Колледж Инженерии. Это было весьма впечатляющее здание, более похожее на крепость, чем на любой из колледжей Университета, в которых ему довелось побывать. Широкие и высокие угловые башни более подходили замку, чем учебному заведению. Все окна нижнего этажа были закрыты решётками. Внутрь был только один путь — через массивную арку, достаточно большую, чтобы проехала повозка с лошадьми.

Слабый приглушённый удар позади него дал знать о прибытии Готрека, скорее всего свалившегося на одну из цветочных клумб. Он услышал проклятие на грубом и гортанном гномьем языке.

— Лучше помолчи! — прошептал Феликс. — Нас тут быть не должно.

То была правда. Под страхом смерти или, по меньшей мере, длительного заключения в застенках печально известной тюрьмы графини Эммануэль, в это чрезвычайно секретное место допускались лишь уполномоченные члены Гильдии Инженеров и Механиков, их подмастерья и представители вооружённых сил Империи.

— Часовые слишком пьяны, чтобы что — либо обнаружить, человечий отпрыск. Это позор, но чего ещё можно ожидать от людей.