Избранная для Альфы - Мария Лунёва

После завтрака я по привычке собрала всю посуду со стола и сложила в раковину. Каково было мое удивление, когда меня мягко отстранили в сторону и распахнули посудомоечную машину.

Нет, меня не изумило ее наличие. Дело было в другом. Просто сложив туда тарелки и чашки, Мстислав молча вымыл сковороду и убрал ее на место.

Сам!

Я не помню, чтобы дедушка хоть когда-нибудь мыл хотя бы ложку.

— А я сама могу... — выдохнула я.

— Можешь, — волк пожал плечами. — Но ты собрала, я помыл. Иди одевайся. На улице сегодня холодно и сыро. Так что утепляйся по возможности.

Захлопнув дверь посудомойки, он кивком головы указал мне наверх. Еще раз покосившись на вымытую сковороду, я отправилась на второй этаж...

... Да, на улице было действительно морозно. Стоило выйти из дома во двор, как я мгновенно затряслась. Куртка совсем не грела и не спасала от колючего влажного воздуха.

Осень позорно проигрывала, уступая место ранней зиме. Под ногами хрустел тонкий лед. Ветер налетал порывами, щипая лицо. Поежившись, я прижалась ближе к Мстиславу.

— В машине тепло, малыш, — подбодрил он меня и, обогнав, распахнул передо мной дверь на пассажирское сидение. — Забирайся, ведьмочка.

Улыбнувшись, заскочила в джип. Рука мужчины тут же нагло скользнула по моему бедру. Склонившись, Мстислав пристегнул ремень безопасности и поцеловал.

— Я куплю тебе самую теплую шубку, красивая, и не выпущу тебя без нее на улицу до самой весны.

— Как не стыдно угрожать женщине мехами? — поддела я его. — Но это слишком дорогой подарок. Мне хватит и...

— А вот это решать буду я, — мягко перебил он. — Что тебе покупать и сколько платить. Твое дело только говорить нравится или нет.

Ответить ничего не успела. Волк отстранился и захлопнул дверь...

…Через минуту мы выехали на дорогу. Сделав музыку чуть тише, Мстислав явно о чем-то думал и совсем не обращал на меня внимания. Это настораживало. Я еще раз прокрутила в голове весь утренний разговор его с отцом и осмелилась расспросить о суде. Ведь он уже понял, что я частично подслушивала. Чего уж теперь.

— Мстислав, а у меня правда заберут ведьминскую силу? — тихо выдохнула. — И я действительно Анна?

— И это, выходит, услышала! — прорычал он. — Тогда я повторюсь — никто тебя не тронет и мне фиолетово: Анна ты или нет. И тебе должно быть тоже. Есть только Катя!

— Но...

— Это плохая тема, малыш, — перебил он меня.

— Но я хочу знать. Не будь как бабушка! Ты единственный кто мне не врал. Не нужно сейчас начинать это делать.

— А я и не начинаю, — он с силой сжал руль. — Просто не хочу портить этот день.

— И чем ты его можешь испортить? Я ведь не такие уж и страшные вопросы задала.

— А я ответил: никто тебя и пальцем не тронет. И ты — это ты.

— Но твой отец сказал...

— Он проверял меня, Кать! — в голосе Мстислава появилось раздражение. — Пытался выведать, как далеко я готов зайти ради тебя. Мой мужчина шумно выдохнул через нос, ему явно не хотелось развивать эту тему.

— И насколько далеко?

— Дальше, чем дозволено, Кать! И отец это понял. Теперь он будет искать мягкие пути решения конфликта.

— Почему ты так решил? — мое любопытство набирало обороты.

— Потому что я показывал ему клыки, сам того не понимая. Потому что взял над ним верх. Потому что я сильнее, в конце-то концов! Отец тоже альфа, хотя ему до меня далеко. Но его слово все же весомо перед старейшинами. А мое — закон!

— Почему? — допытывалась я.

— В мире лесных, Катя, кто сильнее — тот и прав. И если кто-то попытается хотя бы заикнуться, что не мешало бы проверить, истинная ты ведьма или нет, то я объясню, уж как умею, что не стоит этого делать. Я молод, несдержан в истинном облике, а старейшин не так уж и много и их стоит поберечь.

— Ты сильный, — я кивнула. — Я помню, как ты дрался в клубе.

— Нет, — он тихо засмеялся, — это совсем другое, малыш. Там я был человеком. Слово Альфы — это несколько иное.

— Оно чем-то отличается? — я все не могла сообразить, о чем он толкует.

— Я надеюсь, ты никогда не увидишь, чем именно, моя девочка. Не хочу я об этом говорить.

— Хм, — я недовольно хмыкнула, — мне снилось, как Ярина убивает Анну. Я видела и тот дуб с рунами, и нож в ее руке.

— Это не имеет значения, — уже злее процедил он, и я отступила.

Между нами снова повисла тишина. Отвернувшись, наблюдала, как мимо проезжают машины. Люди, кутаясь в куртки, спешат по своим делам. Первые снежинки опустились на лобовое стекло.

Моргнув, почувствовала, как мир вокруг сковывает стужа. Осень сдалась. Зима будет холодной и лютой.

Я была в этом уверена.

— Погода дрянь, — проворчал волк.

— Нет, просто пришла зима, — выдохнула я, оставляя на стекле влажный след. Не удержавшись, нарисовала на нем пальцем забавного человечка.

— Ты обиделась на меня, Кать? — этот вопрос показался мне странным.

— Нет, — приподняла бровь. — С чего ты решил?

— С того, что я часто бываю грубым даже с родными и любимыми мне людьми. Если обидел, то я не хотел. Прости. Но этот разговор... он сложный и пустой.

— Хорошо, — легко согласилась я.

— И еще... — он замялся, — никто, кроме тебя, доподлинно не знает: Анна ты или нет. Так что не спрашивай у меня то, что известно лишь тебе.

— Хорошо, — снова кивнула я.

И опять это тяжелое молчание. Оно давило и словно строило между нами стену. Мне это не нравилось. Совсем.

Действительно, плохой разговор.

— Чтобы ты хотела купить, Катя?

Кажется, Мстислав искал для нас нейтральную тему.

— Не знаю. Мне казалось — у меня все есть.

— Нет, — он покачал головой, — я видел вещи. Ничего там нет. Даже свитера.

— Я их не ношу просто.

— Зря! Что может быть зимой лучше, чем теплый пушистый свитер под куртку?!

— У меня они все были какие-то колючие, — поморщившись, я приподняла ворот туники.