Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

Она с душевным трепетом взирала на сложившийся перед ее мысленным взором «Портрет Джулии Кэрри» и видела, насколько он ужасен. Белый гладиолус. Жесткий, белый, негнущийся. Точность определения Битси не оставила от ее гордости камня на камне. Она и была жесткой и негибкой. Ни разу не пыталась понять чувствами, лишь умом. Только сейчас, испытывая боль и страдания, она осознала с ужасом, что должен был чувствовать Брэд.

У нее вырвалось рыдание, жгучие слезы потоком потекли из глаз, все тело содрогалось; «Милостивый Боже, прости меня», – просила она снова и снова. Скопившееся за последние сутки напряжение вырвалось наружу, она полностью потеряла самоконтроль. Не думала ни о чем, в первый раз в своей жизни она позволила чувствам возобладать. Она рыдала, пока больше не осталось слез, только сухие всхлипы, вздрагивая при воспоминании о словах Битси. С другой стороны, у нее было ощущение, что она прошла сквозь огонь. Но Брэд все еще поджаривался на своем.

Она выпрямилась, отбросила волосы с глаз и поискала бумажную салфетку. Вытерла лицо, взглянула в зеркальце и быстро отвела взгляд. Может, ей вернуться? Подождать вместе с остальными? Показать им, что она не станет уползать, как побитая собака, зажав хвост между ногами? Гордость! – предупредила она себя. Какая разница, что они подумают? Значение имеет лишь Брэд, как ему сейчас приходится, как он страдает. «Возвращайся к Дженни, дождись его. Ты будешь ему нужна больше, чем когда-либо. Будь на месте. На этот раз, Джулия, сделай все правильно. Ты обязана. Это твой последний шанс. Ты подвела его в первый раз. Ради Бога, ради него и себя, не повтори ошибки…»

Когда она снова завела двигатель машины, она чувствовала себя так, будто ее пропустили сквозь сито, и то, что выпало в осадок, было Джулией, лишенной/чувства превосходства. Она почувствовала, что в голове прояснилось. Вот только бы того, что осталось, хватило, чтобы пройти сквозь то, что ей предстоит. «Что ж, – подумала она. – Во всяком случае, стоит попытаться».

22

Кэролайн очнулась от того, что кто-то тряс ее и кричал:

– Да проснешься ли ты наконец, черт возьми! Кэролайн, ты меня слышишь? Кэролайн!

– Уходи, оставь меня в покое…

– Я оставила тебя в покое, и посмотри, что случилось! Ты так нажралась, что тебя узнать невозможно. Ты проснешься или нет?

– Незачем просыпаться.

– Нет, есть, именно это я и хочу тебе сказать!

С трудом открыв глаза, Кэролайн увидела нависшее над ней торжествующее лицо матери. Она моргнула, постаралась сосредоточиться и увидела, что мать держит в руках кипу газет.

– Такие новости! Эстер Брэдфорд умерла! Правда-правда! Вчера утром с ней приключился удар, а поздно вечером она умерла. Посмотри, здесь все на первых полосах.

С трудом приподнявшись, Кэролайн протерла слипающиеся глаза.

– Вот, выпей. – Мать вложила ей в руку стакан ледяного апельсинового сока. Обжигающий холод несколько прочистил мозги Кэролайн. – Смотри сама. Старая сука померла, точно! Никогда не надеялась, что доживу до этого дня! – Элайн была вне себя от радости.

Снова протерев глаза, Кэролайн уставилась мутным взглядом на протянутые ей газеты. Там она увидела фотографию свекрови и огромный заголовок: Бостонская аристократка умерла. Газета была бостонской. Элайн покупала все газеты и тщательно вырезала упоминания в них о ее дочери, миссис Уинтроп Брэдфорд, чтобы потом наклеить в альбом.

– Так это правда, – тупо проговорила Кэролайн.

– Разумеется, правда! Давай вставай. Нельзя терять времени. Ты должна вернуться в Бостон, но сначала нужно привести тебя в порядок. Посмотри на себя! Полный развал! – Мать чуть не плакала. – Сейчас же к Арден и обработка по полной программе, девочка моя. Я также позвоню адвокатам. Нужно остановить развод. Теперь в этом нет необходимости, раз старая кошелка прибралась. Вставай же! Ты разве не понимаешь, что это значит?

Эстер Брэдфорд действительно умерла! Разъеденный алкоголем мозг Кэролайн не мог воспринять этой новости. Такие люди не умирают. Они все тянут и тянут: портят другим жизнь, рушат надежды, держатся мертвой хваткой за своих сыновей.

Мать снова выскочила из ванной комнаты.

– Да встанешь же ты наконец! – Она стащила Кэролайн с измятой постели, свалив по дороге пустую бутылку. – И чтоб больше ни капли! – Элайн выбросила бутылку в мусорную корзину. – С этого момента у тебя сухой закон, поняла? Господи, как же ты кошмарно выглядишь! – Она сморщила нос от отвращения при виде опухшего лица, непрокрашенных волос, запаха винного перегара. Втолкнув Кэролайн в душ прямо в ночной рубашке, она до отказа повернула кран. Кэролайн завопила, но мать не дала ей выключить холодную воду. – Так или иначе, но ты должна быть трезва как стеклышко, когда сегодня днем появишься в Бостоне.

И Томас впустил в дом совсем другую Кэролайн. Волшебники миссис Арден сделали чудо. Лицо было великолепно подкрашено, волосы приобрели яркий золотистый цвет, костюм от Оскара да ля Рента сидел идеально, а маленькая кокетливая шляпка с вуалью помогала скрыть слегка налитые кровью глаза.

– Миссис Брэдфорд!

– Где все, Томас?

– На ферме, мадам.

– На ферме!

– Да, мадам. Все вернулись туда… после того, как леди Эстер умерла.

Черт! Ей следовало догадаться. Ведь они собирались на ферме всегда в случае рождений, свадеб и смертей. У этих Брэдфордов пунктик насчет корней. А она оделась для Бостона.

– Пойду наверх и переоденусь. – Она проплыла мимо него. – Спортивный «мерседес» на месте? Подгони его. Я сама поеду на ферму.

Она быстро покопалась в шкафах, все еще набитых до отказа одеждой. Где-то было черное шерстяное платье, оно подойдет. В самый раз для загорода. Она сменила туфли на высоких каблуках на более удобные и достала манто из русских соболей. В конце концов, она все еще жена Брэда.

Она не сомневалась, что вернет его. В такое-то время. Он сейчас того и гляди свалится. Пизанская башня двадцатого века. Она знает, как с ним обращаться.

Но когда увидела кучу машин у дома, она поняла, что все будет не так просто. Черт бы их побрал! Весь штат приносит свои соболезнования.

– Ну! – Эбби недовольно смотрела на Кэролайн. – Тебя-то мы меньше всего ждали!

– Почему? Все ведь здесь! – Огромная гостиная была наполнена людьми, которые держали в руках бокалы и разговаривали тихими голосами, соответствующими печальному событию. – Я ведь жена Брэда, забыла?

– Но, безусловно, не на долгое время. Когда ты уезжала в Филадельфию, ты орала о разводе так, что за версту было слышно.

– То было тогда. Сейчас – другое дело.

– Ну-ну! – мрачно отозвалась Эбби.