Стальная хватка империи - Сергей Александрович Васильев

почти одновременно неизбежно приведет к выталкиванию носа лодки на поверхность. Вспомните о судьбе «Сома».

– Виноват, Михаил Николаевич!

– Ничего страшного, Анатолий Нилович, дело новое. Будь цель в движении, можно было бы и рискнуть для повышения вероятности попадания, а по стоящему и так вполне себе можно.

– Да, вы правы. Благодарю за совет. Ход самый малый, аппараты с первого по четвертый – товсь! Боцман, смотреть за глубиной при выстрелах. Пуск с интервалом… десять секунд. Первый – пли!

Зашипел воздух, загудела вода в магистралях.

– Второй – пли! Третий – пли! Четвертый – пли! Право на борт, ход малый, глубину держать!

Почти минуту ничего не происходило. Секундомер в руках вахтенного офицера подрагивал. Наконец гул далекого взрыва заставил лодку слегка вздрогнуть.

– Первая – попадание! Взрыв у борта, ближе к кормовой оконечности!

Еще десять секунд… Пятнадцать…

– Неужели промазали? Тогда и остальные…

Лодку качнуло снова.

– Третья – попадание, по миделю!

– Четвертая – попадание! Мичманец, камеру к перископу, постарайтесь сделать снимки!

Беклемишев снова удержался от желания прильнуть к окулярам лично: фотографические подтверждения успешной атаки важнее.

– Перископ убрать, – продолжал командовать Черкасов. – Глубина сто футов. Курс сто десять. Отползаем на двух узлах, ночью всплываем, заряжаем аккумуляторы – и к Скагерраку. Маскировка наша кончилась, и каналом немцы нас никак не пропустят. Но знаете что, господин контр-адмирал?

– Да, коллега?

– Надо все-таки сделать аппараты перезаряжаемыми. Понимаю, что они упрощенные, для вящей надежности и безопасности, но будь у нас запасные торпеды и возможность перезарядки, мы бы сейчас и «Королеву» того-с. Она там рядом у стеночки под кранами стояла…

– Пишите рапорт, Анатолий Нилович. А так-то я с вами вполне согласен: на «Щуке» и «Крабе» калибр побольше нужен, да и боезапас тоже, но, думаю, на следующую войну. Эта, считай, закончена. Во всяком случае, на море. – И больше для себя, чем для Черкасова, добавил вполголоса: – Кто бы мог подумать… Наши корабли у Портсмута… Это разгром…

22 июня 1902 года. Борнхольм

– Чем обязан визиту вашего высочества? – процедил адмирал Бересфорд, принявший командование на Балтике после отзыва лорда Керзон-Хау.

На флагманском «Лондоне», как и на всей Балтийской эскадре, царила суета с легкими нотками паники, но не принять катер под вымпелом брата германского императора грозило совершенно ненужным международным скандалом.

– Мой повелитель император Вильгельм, – улыбнулся принц Генрих Прусский, – видя затруднительное положение флота своего брата, короля Эдуарда, решил оказать Британии посильную помощь. В составе моего отряда, помимо всего прочего, имеются четыре мощных буксира, способные провести поврежденные корабли его величества «Маджестик» и «Нил» Кильским каналом, дабы избежать навигационных рисков в Датских проливах.

Адмирал окинул бесстрастным взглядом горизонт. Свинцовое небо Прибалтики дымили два быстроходных «Виттельсбаха», сопровождающие их броненосные крейсеры «Фюрст Бисмарк» и тезка его собеседника «Принц Генрих» с двадцатичетырехсантиметровыми орудиями, четыре из пяти «Фридрихов», четыре «Бранденбурга», четыре бронепалубника и бесчисленные орды «черной прислуги» – миноносцев и истребителей с характерными для немцев высокими полубаками.

– Насколько я понимаю, его королевское величество Эдуард Седьмой предполагал оставить поврежденные корабли у Борнхольма для обороны острова, – продолжал разглагольствовать принц Генрих. – Даже учитывая замечательную дальнобойность орудий нового образца, которую я могу подтвердить, – он обвел рукой строй кораблей кайзерлихмарине, явно стараясь показать, что имеет в виду не только «Виттельсбахи», но и крейсеры с «Фридрихами», чьи орудия явно были покороче, – вряд ли это остановит русских, не так ли?

Адмирал промолчал. Кто-то из светлых голов предложил устроить русскому флоту сюрприз, затапливая отсеки неподбойного борта назначенных в брандвахты поврежденных кораблей, увеличивая дальность их стрельбы почти до дальности русских девятидюймовок. Вместе со спешно установленными береговыми орудиями, хоть и старого образца, это могло затормозить устаревшие броненосцы царя. Но вряд ли «Нил» переживет подобное издевательство, да и четырех орудий одного «Маджестика» против восьми русских несерьезного калибра явно не хватило бы.

Все броненосцы и крейсера требовались в Атлантике, не сегодня и не завтра, а еще неделю тому назад. Четыре оставшихся у него исправных броненосца ничего не могли противопоставить даже не русским, а дефилирующей перед ним германской армаде.

– Мой венценосный брат, – вздернул подбородок принц, – обеспокоен вероятностью того, что с уходом основной части Балтийской эскадры русские займут Борнхольм по праву победителя. Это было бы абсолютно неприемлемо для Германии. Мы вынуждены взять безопасность Балтики в свои собственные руки.

– Я должен посоветоваться с адмиралтейством, – произнес адмирал.

– Разумеется, – просиял принц, – время пока есть. Русские сейчас занимают Либаву и Мемель, проводят разминирование, и вряд ли их броненосцы появятся здесь раньше, чем через неделю. Да и нашим войскам, призванным обеспечить безопасность Борнхольма, нужно время для погрузки на транспорты. Но я бы не рекомендовал вам медлить, мой адмирал: кто знает, как скоро здесь могут появиться, к примеру, русские U-боты. Согласитесь, цивилизованная Германия в качестве гаранта безопасности этого острова будет более хорошим вариантом, чем варварская Московия.

Сутки спустя. Лондон

– Итак, господа, надеюсь вы все в курсе «благородного» предложения нашего дорогого кузена?

– Сжечь! Сначала послание, а потом и Вильгельмсхафен! Этот солдафон…

– Солдафон? Ты уверен, Уильям, что он действительно солдафон, паяц, неврастеник, трус и заслуживает массы других эпитетов, которыми мы награждали его все эти годы? Алан?

Джентльмен с плохо запоминающимся лицом, которого его величество назвал Аланом, встал.

– Мне хотелось бы напомнить, господа, из чего выросла вся эта… непростая ситуация. Из той самой карты с нанесенными на ней стрелами русских ударов по Индии, которую агенты кайзера якобы выкрали у русских и, разумеется, совершенно случайно, ознакомили с ней наших людей.

– Но царь тянул по указанным направлениям железные дороги, сосредотачивал запасы и войсковые группировки…

– Как выяснилось, совершенно оборонительного характера. А железные дороги перевозили в основном хозяйственные грузы. Масштабный, гениальный по замыслу и исполнению бизнес-проект, не уступающий Транссибирской магистрали, знаете ли. Но я продолжу. После этого Вилли резко идет навстречу царю в вопросах промышленного сотрудничества и, что более интересно, в перевооружении его армии и флота. Причем не только за деньги, но и за существенные территориальные и политические уступки, с немалой прибылью. В дополнение к этому на вооружении царя внезапно оказываются орудия германского калибра, превосходящие старые крупповские девятидюймовки не на одно, а на два поколения. На флот кайзера они начинают поступать только сейчас.

– Эти русские девятидюймовки всего лишь перестволенные старые, – заметил новый третий лорд адмиралтейства, сменивший несчастного Уолтера Мэя. – Хотя, надо признаться, эффект от их модернизации впечатляющ. Джек был прав: русские преподнесли нам весьма неприятный сюрприз.

– И вы полагаете, что проект качественного повышения боевых возможностей за столь малую цену русские придумали сами? – поднял бровь