Преступления немецко-фашистского вермахта в отношении военнопленных - Шимон Датнер

с советскими военнопленными характеризовалось особенной бесчеловечностью. Смерть многих из них являлась результатом не только действий отдельных членов охраны или условий жизни в лагерях, доходивших до крайностей Она являлась результатом систематического плана совершения убийств» [870].

Об этих преступлениях хорошо знали все высшие командиры вермахта и очень много других офицеров, не говоря уже о непосредственных исполнителях, — комендантах лагерей для военнопленных, их штабах, лагерной охране, конвоирах и т. д.

На процессе гитлеровского фельдмаршала Лееба и других произошел следующий диалог между американским прокурором и бывшим начальником генерального штаба генерал-полковником Гальдером:

«Прокурор: Знали ли вы о сотнях тысяч советских военнопленных, которые умерли в результате бесчеловечного обращения с ними?

Гальдер: Я слышал об этом.

Прокурор: О факте массового вымирания советских военнопленных было вообще известно военным командирам, не так ли?

Гальдер: Допускаю, что значительное число высших командиров знало об этом» [871].

Преступления гитлеровцев, совершаемые в лагерях для советских военнопленных, стали предметом детального изучения созданной в Советском Союзе Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР, которая сразу же после освобождения оккупированных районов производила опрос тысяч уцелевших свидетелей, организовывала эксгумацию останков жертв, представляла доказательства (фото и пр.) и опубликовывала результаты своей работы в форме сообщений, раскрывающих положение во всех наиболее крупных лагерях уничтожения, организованных гитлеровцами для советских военнопленных.

Наряду с показаниями тысяч живых свидетелей об условиях в лагерях для советских военнопленных говорят также немецкие документы, фото и лагерные приказы. Об этом неопровержимо свидетельствуют и общие могилы заморенных голодом, замученных и расстрелянных советских людей, обнаруженные при каждом лагере. О бесчисленных жертвах говорят и послевоенные высказывания тех лиц. которые несут ответственность за такое положение вещей.

В лагерях для советских военнопленных, особенно в 1941 и 1942 годах, гитлеровцы специально создали нечеловеческие условия существования, что повлекло за собой массовое вымирание военнопленных. Смерть советских военнопленных в дулагах и шталагах не была естественной смертью — это было планомерное и систематическое истребление людей. То, что творилось в лагерях для советских военнопленных, слишком живо напоминало гитлеровские концлагеря: названия «дулаг» и «шталаг» никого не могут обмануть — это были те же лагеря смерти. В них не хватало лишь газовых камер и крематориев, чтобы полностью приравнять их к Освенциму и Бухенвальду. Но зато по ужасам они порой превосходили последние.

* * *

Лагеря для советских военнопленных были разбросаны на оккупированных территориях Советского Союза, в польском «генерал-губернаторстве», в самом рейхе и в некоторых других оккупированных странах (Норвегия, Франция и др.). Режим, повлекший за собой массовое вымирание военнопленных в этих лагерях, был в основном, за небольшими отклонениями, одинаковым.

В качестве примера мы отдельно рассмотрим два лагеря: Демблин и Ламбиновице [Ламсдорф]. Более детальное их описание поможет показать механизм истребления военнопленных. Что касается всех остальных лагерей, то мы ограничимся краткими сведениями.

Фронтшталаг 307 в Демблине.

Шталаг 307 охватывал 4 лагеря. Это были крепость Демблин, Зажече, Понятова и лагерный лазарет «Болонья». Через шталаг прошло около 180 тысяч советских военнопленных. В конце 1941—начале 1942 года там находилось около 100 тысяч человек. В этом шталаге погибло свыше 80 тысяч советских военнопленных.

Специальная советская комиссия, по поручению Чрезвычайной государственной комиссии, провела совместно с Польской комиссией по расследованию немецких злодеяний в октябре 1947 года на территории лагеря в Демблине ряд эксгумаций и осмотры трупов, опросила 30 очевидцев, изучила 75 немецких фото, а также надписи на стенах казематов, сделанные советскими военнопленными.

Результаты расследования были опубликованы в сообщении Чрезвычайной государственной комиссии «Об убийстве немцами советских военнопленных в крепости Демблин» [872].

Демблинскнй шталаг был организован гитлеровцами еще летом 1941 года. Территорию лагеря огородили колючей проволокой, на валах вокруг крепости поставили сторожевые посты с пулеметами. Охрану лагеря нес 640-й охранный батальон. Вся территория лагеря ночью освещалась прожекторами.

Первые эшелоны военнопленных прибыли сюда в августе 1941 года. Везли пленных преимущественно в угольных платформах, в пути не кормили. Одеты они были в лохмотья, большинство без обуви. По дороге многие пленные умерли от голода и истощения. По прибытии на место из вагонов выбрасывали сотни трупов людей, умерших уже в пути. Живые прибывали в состоянии полного истощения. Дорога от станции Демблин до крепости была усеяна трупами: гитлеровцы расстреливали всех отстающих, падающих, слабых или приканчивали их ударом приклада.

Летом и осенью 1941 года военнопленных размещали на голой земле под открытым небом, а поздней осенью перевели в сырые, неотапливаемые казематы крепости, где люди спали на голом каменном полу, без постелей, даже без соломы.

Когда прибывали очередные эшелоны, тысячи военнопленных вынуждены были оставаться под открытым небом, хотя к тому времени морозы доходили уже до 20–25 градусов.

Ежедневный рацион пиши военнопленных состоял из 100–150 граммов хлеба, супа из гнилой брюквы или гнилого картофеля и «кофе» без сахара. «Хлеб» состоял на 20–30 % из муки, остальная часть — молотая солома, трава, древесная мука и картофельная шелуха. Добавляемая в «хлеб» соль состояла, как показал анализ, на 27 % из пыли, песка и камешков. Терзаемые ужасным голодом, военнопленные поедали траву, кору и листву деревьев на всей территории лагеря, копались в навозе, подбирали гнилые кухонные отбросы. Гитлеровцы с наслаждением фотографировали эти потрясающие сцены…[873] Но больше всего пленные страдали из-за недостатка питьевой воды. На десятки тысяч пленных был всего один колодец. Часть пленных — главным образом раненых и больных— гитлеровцы сконцентрировали в форте «Болонья». В этом «лазарете» больных не лечили: по приказанию врачей санитары (из числа пленных) убивали их путем специальных впрыскиваний. Один из советских санитаров, который рассказал товарищам об этих впрыскиваниях, был немедленно расстрелян [874].

Скученность, грязь, голод, холод, отсутствие элементарной медицинской помощи — все это вызывало широко распространявшиеся желудочные заболевания, сыпной тиф и ужасающую смертность, доходившую зимой 1941/42 года до 200–500 случаев в день. Три подводы беспрерывно весь день вывозили трупы умерших. Часто случалось так, что вместе с умершими вывозили и бросали в могилу людей, еще подающих признаки жизни!

Феликс Казак, который давал показания Комиссии в качестве очевидца, так описывает эту трагедию:

«В декабре 1941 года я видел, как из крепости в район госпиталя везли три воза трупов. На одном возу два человека шевелились и обессиленными руками хватались за края телеги. Этих еще живых людей везли вместе с мертвецами закапывать в могилу» [875].

Смертность пленных была настолько велика, что не успевали вывозить и хоронить умерших. Поэтому