Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

— Для обычных людей очень даже нелегко, но для нас есть специальная бронь. Подождите минуту. Он куда-то позвонил, назвался и просто сказал, что нужен один билет до Минска в международный вагон на сегодня на вечер.

— Вот и все, Анна Петровна. Поезжайте на Белорусский вокзал, найдите там военного коменданта вокзала и получите у него билет. За час успеете?

— Легко! Спасибо вам, товарищ майор.

— Успехов, Анна Петровна.

Я быстренько добралась до гостиницы. Схватила весь свой багаж, состоящий из баульчика и чемоданчика, и, спустившись на улицу Горького, села в троллейбус. Через полчаса я уже была на вокзале. Еще десять минут ушли на поиск коменданта и покупку билета. Как раз уложилась по времени и за пятнадцать минут до отправления поезда я уже удобно расположилась на нижней полке двухместного купе. Минут через пять в дверях купе нарисовался какой-то толстый мужик с солидным чемоданом. Вполне возможно, что это был мой сосед. Но мужик, кинув взгляд на мою форму, почему-то слегка вздрогнул и попятился. Если в душе вы экспериментатор, то советую попробовать пятиться задом по узкому проходу вагона, имея по себе большой и тяжелый чемодан. Выглядеть все будет очень прикольно. Я не удержалась и хихикнула. Мужика, по-моему, это еще больше напугало, он прибавил скорость, потом как-то развернулся и удрал из вагона. Когда поезд тронулся, я увидела его, стоящим на перроне и вытирающим голову платком. Интересно, неужели я так грозно выгляжу, что мужик даже наплевал на дорогой билет? Ну и фиг с ним. Мне же проще, поеду одна. По крайней мере, никто храпеть не будет. Да и спокойнее, когда не думаешь, что на полке над тобой лежит туша более центнера весом — вдруг полка не выдержит. Правда, засыпая, я подумала, что стоило бы проверить у него документы. По крайне мере запомнила бы фамилию. Но, если бы документы оказались в порядке, то возможно, что пришлось бы пустить его в купе. Так что пусть живет. Пока живет.

Утром, выйдя из поезда, я сообразила, что забыла позвонить из Москвы в штаб и заказать машину. Конечно, это можно было сделать и сейчас, но пока дозвонюсь, пока машина сюда доедет. Я плюнула и хотела взять такси, но передумала. Наверное, подозрительность у меня становится уже профессиональной. Нашла на вокзале дежурного НКВД. Сначала позвонила от него в штаб округа и заказала машину. А потом, пока машина добиралась до вокзала, позвонила в Москву дежурному НКВД на Белорусском вокзале. Я описала приметы того мужика, который испугался ехать со мной, а также назвала номер поезда, вагона и номер оставшегося свободным места. Если он заказывал билет заранее, то, может быть, его и найдут. А, если найдут, то понаблюдают. В конце концов, война на носу. Тут возможно всякое.

Как раз, когда я закончила разговор с Москвой, подошла машина, и я поехала сначала в общежитие, а потом в штаб округа. Там все ждали Жукова, который должен был появиться с минуты на минуту. Я включилась в эту «интенсивную и трудную» работу. Жуков действительно вскоре, то есть минут через десять, появился. Сначала к нему прошли начштаба Климовских и начсвязи Григорьев. Никого больше не пригласили. Минут через тридцать генералы вышли, и настало время порученцев. В первую очередь Жуков озадачил Селиванова и Коротыгина. Они вышли, и подошла моя очередь. Жуков хмуро посмотрел на меня и заявил.

— Если товарищ Берия, снова задержит вас для каких-то своих дел, то я буду жаловаться товарищу Сталину. Так как вас прикомандировали ко мне, то товарищу Берия придется потерпеть.

Из этих слов я сообразила, что Жуков совершенно не в курсе, кто распорядился меня задержать в Москве. Возможно, на моей физиономии что-то отразилось, потому что Жуков на несколько секунд задумался, а потом вдруг заявил.

— Кажется, на самом деле жаловаться некому. Поэтому буду не жаловаться, а ставить вопрос. У меня сейчас каждая минута на счету и все поручения расписаны — одно срочнее другого.

Да, Жуков не был бы Жуковым, если бы не ловил такие моменты с лета. Понял, что не Берия задержал меня в Москве.

— Сейчас, товарищ Северова, отправляйтесь к товарищу Пономаренко. Нужно согласовывать вопросы организации партизанских отрядов и взаимодействия с армией. От него поедете к товарищу Цанаве и потом вернетесь сюда. Выполняйте.

Мне поневоле вспомнилась цитата:

«Вот уж служба, так уж служба!Тут нужна моя вся дружба.Как же к слову не сказать:Лучше б нам пера не брать»[71]

Правда, в моем случае речь, наверное, должна идти не о пере жар-птицы, а о пере моей авторучки. Написала бумагу — теперь сама и расхлебываю. Нужно ехать и вести переговоры с человеком, который «умеет быть выше личных отношений».

189

У Пономаренко в приемной сидела толпа народа. Я подумала, что если буду ждать, пока он всех примет, то вполне возможно, что это случится уже после окончания войны. Поэтому сунулась к секретарю и нагло заявила.

— Передайте, пожалуйста, товарищу Пономаренко, что здесь ждет приема Анна Петровна Северова, порученец командующего Западным особым военным округом генерала армии Жукова.

Эти слова, вкупе с моей формой лейтенанта НКГБ подействовали, и секретарь Пономаренко соизволила отнять свою пятую точку от стула и зашла в кабинет. Вскоре она вышла.

— У товарища Пономаренко сейчас срочное совещание. Оно закончится через час, и тогда он сразу вас примет.

С одной стороны, тут не придерешься. Я ведь заранее не договаривалась о встрече. Но, с другой стороны, он полностью в курсе кто я и какие у меня полномочия. Мог бы и побыстрее принять. С этими злобными, возможно не вполне справедливыми, мыслями я сидела в приемной. Наконец, совещание закончилось, народ стал выходить, и меня пригласили зайти внутрь. Пономаренко сидел во главе стола, имевшего вид буквы Т с длинной ножкой и короткой перекладиной. Точнее к его рабочему столу были приставлены несколько столов. Насколько я поняла, этот кабинет был предназначен для небольших оперативных совещаний с высшим руководством республики. Для больших совещаний, наверное, есть специальный зал заседаний. Пономаренко кивнул мне и показал на стул поближе. Так как это я приехала к нему и, к тому же, он значительно старше меня, то я первая поприветствовала его.

— Здравия желаю, товарищ Пономаренко.

— Здравствуйте, товарищ Северова. Я ждал вас еще вчера. Почему вы задержались?

Так, с ходу начинает качать права. Ну, пока не страшно, можно и ответить.

— Я, товарищ Пономаренко, тоже хотела бы поговорить с вами еще вчера, так как сроки очень даже поджимают, — тут он согласно кивнул головой, — но мое руководство задержало меня в Москве.

Пономаренко подозрительно посмотрел на меня, но сообразил, что, скорее всего, я говорю правду. Ведь сам видел, как мое мнение выслушивал даже товарищ Сталин. Недовольство с его лица исчезло, уступив место некоторому любопытству, утолять которое я и не подумала. Выждав несколько секунд, он понял, что тут ему не обломится, и решил сменить тему.

— Скажите, товарищ Северова, сколько вам лет.

— 19, товарищ Пономаренко, — выпалила я и подумала, что если бы я жила в своем времени, то через неделю мне исполнилось бы двадцать. Я — августовская, но по «старому стилю», т. е. по моему времени. Сюда я попала со сдвигом на два месяца. Вот и как решить вопрос: ждать августа или теперь считать день рождения в конце июня? По биологическим часам все-таки в конце июня. Это значит в первую неделю войны. Ничего себе праздничек! А Пономаренко, тем временем, продолжил.

— Вы член партии?

— Нет, товарищ Пономаренко. Но я готовлюсь вступить в комсомол (и буду готовиться как можно дольше — очень мне это надо).

— Значит вы пока беспартийная. А как же вас взяли на работу в НКГБ?[72]

Я немного обнаглела и заявила.

— Я училась в институте, но вышла замуж за старшего лейтенанта НКГБ, и стала им командовать. Вот, чтобы поддержать престиж своего сотрудника, товарищ Берия решил меня тоже взять на работу в НКВД. Теперь в соответствии со званием я должна починяться своему супругу.

Тут Пономаренко неожиданно проявил сообразительность.

— Мне почему-то кажется, что на ваших отношениях в семье это не отразилось.

На это возразить было нечего, и я просто усмехнулась.

Пономаренко, довольный, что угадал, решил сменить гнев на милость.

— Вы не будете возражать, если я буду просто называть вас Аней?

— Не буду, товарищ Пономаренко.

— А меня называйте по имени отчеству, Пантелеймон Кондратьевич. И не надо здесь демонстрировать армейскую выучку: здравия желаю, так точно и тому подобное. Мы тут все люди штатские. Можете просто говорить: «здравствуйте», «до свидания», и так далее.

— Поняла, Пантелеймон Кондратьевич.

— Вот и хорошо. Теперь давайте к делу. Товарищ Сталин поставил перед нами очень сжатые сроки, поэтому все будем делать с максимальной скоростью. Сегодня в 16 часов я собираю здесь всех первых секретарей обкомов Белоруссии. Они будут отвечать за организацию партизанских отрядов в своих областях. Кроме того, будет присутствовать товарищ Цанава с начальниками областных отделов НКВД. Я говорил с товарищем Жуковым. Он сказал, что от штаба округа будет его заместитель генерал-лейтенант Болдин и вы.