Откровение - Юрий Никитин

Лежать, скорчившись в три погибели, под ногами пророка, было неудобно, да еще старый потертый ковер сверху, свежесодранные шкуры, спросить бы что за звери, но Томас затаил дыхание, ибо возле калитки стоял крепкий мужик, широкий в плечах и мускулистый. Черная разбойничья борода начиналась от глаз, острых и цепких, горбатый нос нависал над толстыми вывернутыми губами, от ушей по обе стороны свисали пейсы. Он был в белой хламиде, подпоясан толстой веревкой, на которой висел массивный ключ, тоже золотой.

Очередь продвигалась медленно, каждого мужик долго и придирчиво расспрашивал. Илья-пророк придерживал коней, бросил насмешливо:

— Дотошный... А очередь все растет!

— В запасе вечность, — прошептал Олег. Он затаился рядом с Томасом, его локоть больно уперся Томасу в щеку, но Томас терпел, уже подъезжали к воротам. — Как у него, так и у бедолаг, которым, возможно, это на руку.

— Почему?

— А куда большая часть пойдет?

Словно в ответ, Петр сделал небрежный жест, и несчастная фигурка с жалкими крылышками, с жалобным криком провалилась сквозь облако. Вдогонку прогремел яростный крик святого Петра:

— Мне плевать, что ты безгрешен, сэр Томлинсон!.. Но что ты сделал доброго?

Илья остановил коней перед воротами, Петр смотрел на колесницу и ее возничьего угрюмо и подозрительно. Илья улыбнулся, показав крепкие зубы в волчьем оскале:

— Открывай, ворота.

— Что-то запаздывать начал, — пробурчал Петр. Глаза его подозрительно пробежали по колеснице. — С кем ты там разговаривал?

— С конями, конечно, — удивился Илья-пророк. — Кони у меня умные! Они не стоят, как ослы, на месте, а носятся по свету!

Петр прорычал зло:

— Опять кого-нибудь задавил?

— Вроде бы нет, — удивился Илья. — С чего ты взял?

— Кровь на спицах!

— А-а-а-а... Это я одному уступил дорогу. А он так удивился, что бряк прямо на колесо. Ударился головой, а теперь головы сам знаешь какие. Вот раньше были чугунные, литые, как у тебя...

Петр плюнул коням под копыта, пошел к воротам. Томасу казалось, что открывает невыносимо медленно, замок сломался, ключ застрял, но наконец тонко скрипнуло, кони нетерпеливо пошли вперед, грудью отворяя створки шире.

Когда колесница прогрохотала окованными медью ободами по удивительно чистым плитам, Олег тихохонько выглянул одним глазом. Петр уже закрыл ворота и вернулся к калитке. Олег прошептал:

— Я ж говорил, что только в математике нет царских дорог!

Томас потихоньку отодвинулся от локтя, растирал ладонью будущий кровоподтек. Колесница свернула к гигантскому зданию, светлому, из белого мрамора, что как сверкающая глыба возвышалась над ровной, как стол, равниной. Однако над белым дворцом колыхался теплый воздух, в стене на стыке с полом темнели отверстия, откуда по широкому желобу медленно вытекала зеленоватая вода со знакомым запахом.

Олег принюхался:

— Конюшня?

— Здесь много коней, — усмехнулся Илья с гордостью. — И Георгий приучается к седлу. Здесь кони старых героев, я их держу в холе.

Колесница прогрохотала колесами по мраморным плитам. Илья соскочил, вопросительно смотрел на Олега и Томаса. Олег выпрыгнул первым:

— Спасибо. Не обижайся на резком слове, ладно?

— Да что уж тут...

— И не проговорись, что видел нас, хорошо.

Илья пожал плечами:

— Тот, кто следит за вами, дознается.

— Откуда знаешь, — насторожился Олег, — что следит?

— Тебя знаю. Чтоб ты да не влез в какую-нибудь... Да что там влез! Чтоб ты да не замутил воду? Явно следят, а то и вовсе ждут. Стал бы ты тайком прокрадываться, если бы не ждал засады! Хотя я не заметил у ворот, но кто знает, кто знает...

Томас смолчал про их отчаяние, когда не знали как вообще попасть на небеса, но калика тоже не стал разубеждать могучего пророка. Пусть думают, что они сильнее, чем есть на самом деле.

— Гм, — сказал Олег, — еще раз спасибо.

— Одно знаю, — хмыкнул Илья, — на меня пальцем не укажут, ибо тогда самим надо признаваться кое в чем... Ладно, удачи вам. Коней распрячь не хочешь?

— Спасибо за честь, но в другой раз.

Когда осторожно пошли к выходу, Илья внезапно окликнул:

— Эй, вы двое...

Томас мгновенно повернулся, настороженный, готовый к схватке. Илья-пророк оглядел его с головы до ног, повернулся к Олегу, тоже оглядел, будто увидел впервые, хмыкнул, поманил за собой. В дальнем углу у него помещалась небольшая кузница, где пророк, судя по всему, не гнушаясь черной работой, сам подковывал коней, чинил сбрую. У основания великанской наковальни стоял рукоятью кверху исполинский молот. У Томаса мурашки побежали по спине, не рискнул бы даже пытаться вскинуть, возле потухшего горна свалено железо. У Томаса вспыхнули глаза, а руки затряслись. Доспехи! Рыцарские доспехи!.. Куда лучше тех побитых, что принес Иаред, горбатый черт... Шлемы, панцири, наколенники, кольчуги, даже стальные рукавицы, поножи и многие мелочи, которые даже на переплавку вряд ли, разве что бывший предводитель воинов пробует приспособить их иначе...

Олег брезгливо потыкал ногой в груды железа, а Томас бросился как петух на навозную кучу. Разгреб, что ни находка, то жемчужное зерно, Илья-пророк выбирал доспехи из хорошего железа, к тому же натаскал с самых рослых рыцарей, на тех железа больше, а сталь лучше. Калика пофыркал, но помог сменить железо, а потом затянуть на спине ремни и укрыть их стальными пластинами.

Илья-пророк с интересом оглядел спрятанного в железо человека:

— Какой же интерес в такой драке?

— А теперь важна не сама схватка, а ее результат, — объяснил Олег.

Томас подхватил свой Зу-л-Факар, а щит отыскал среди железа. Герб, правда, баронский, но, судя по когтям грифа, перьям на голове и синему полю, хозяин был отважным рыцарем, великодушным и добродетельным хозяином, рьяным охотником, неустрашимым в битвах и за пиршественным столом, а также умелым охотником на вепрей.

От самого порога конюшни равнина пугающе уходила в бесконечность. Только у виднокрая вздымалось следующее здание — остроконечная башня, тонкая, как вбитый в землю кинжал. Бесконечность мира подавляла величием и размахом.

Илья-пророк развернул колесницу. Из-под широкого сидения выглядывал тяжелый молот с на диво короткой рукоятью. Молот казался не просто тяжелым. В него словно бы вбили целую скалу сыромятного железа, вокруг молота прогибался воздух, а рукоять блестела от частой хватки могучей длани.

— Пора бы расстаться, — заметил Олег.

Илья-пророк показал острые, нестершиеся зубы в жесткой ухмылке:

— Его время еще вернется.

Хрустальная земля загремела под копытами, колесница исчезла в брызгах искр. Олег вздохнул, оперся о посох по-стариковски. Похоже, идти ему никуда не хотелось. Томас растерянно оглядывался: