Преисподняя - Джефф Лонг

Уже два дня радисты принимали все более сильный сигнал. Уокер, не зная, какие еще сюрпризы в запасе у «Гелиоса», и не представляя, что могут замышлять военные, велел Айку держаться подальше и отправил вперед своих солдат. Айк не стал возражать; он плыл среди ученых в своей байдарке, молчаливый и недовольный, что на этот раз не у дел.

Там, где следовало быть контейнерам, шумел водопад. Уокер и его люди выгрузились поблизости и водили по стенам мощными фонарями, установленными на лодках. С невидимой высоты по щиту из оливина катились струи воды и разбивались в мелкую взвесь, рождающую в лучах фонарей радугу. Ученые подогнали плоты и высадились. Из-за некоторых особенностей акустики грохот водопада образовывал белый шум.

Подошел Уокер.

— Детектор расстояния на нуле, — сообщил он. — Значит, цилиндры где-то совсем рядом. Но пока что мы имеем только водопад.

Али чувствовала соленый вкус тумана и всматривалась в огромную горловину шахты, уходящую в темноту. Они прошли две трети своего тихоокеанского маршрута и находились на глубине пять тысяч восемьсот шестьдесят шесть фатомов — более шести миль ниже уровня моря. Над ними была вода, и она просачивалась вниз, сквозь океанское дно.

— Должны быть здесь, — сказал Шоут.

— У тебя есть собственный детектор, — вспомнил Уокер. — Давай посмотрим, может, он точнее?

Шоут отпрянул и вцепился в плоский кожаный футляр, висевший у него на шее.

— Это совсем не то, — заявил он. — Это прибор для активации маяков, которые я расставляю по дороге. Его используем только в случае чрезвычайной ситуации.

— А может, контейнеры легли на какой-нибудь уступ? — предположил кто-то.

— Мы проверяем, — ответил Уокер. — Точность у наших детекторов довольно высокая. Цилиндры где-то в пределах двухсот футов. Но никаких признаков — ни кабелей, ни осыпания пород от бурения. Ничего.

— Одно-то точно, — заявил Сперриер. — Пока не найдем наше продовольствие, никуда не пойдем.

Айк направил байдарку вниз, намереваясь обследовать боковые коридоры.

— Если найдешь контейнеры — не прикасайся. Возвращайся и доложи, — наставлял его Уокер. — Ты у кого-то на мушке, и я вовсе не хочу, чтобы ты был поблизости, когда этот кто-то спустит курок.

Экспедиция разделилась на поисковые партии, но ничего так и не нашли. Уокер, разочарованный, отправил своих солдат перекапывать берег, на случай, если цилиндры зарылись в гравий. Безрезультатно. Люди начали терять терпение. Кто-то затеял подсчитывать, как разделить продукты, чтобы хватило до следующей шахты, но никто не хотел его слушать.

Поиски прервали: решили поесть и обсудить виды на будущее. Али и другие уселись спиной к плотам, лицом к водопаду. Вдруг Трой предложил:

— А что, если там посмотреть? — и показал на водопад.

— В воде? — удивилась Али.

— Единственное место, где не искали.

Они бросили еду и, вглядываясь в туман и потоки воды, двинулись через небольшую протоку, вытекающую от подножия водопада. К ним присоединились и другие: мысль Троя многим показалась удачной.

— Нужно, чтоб кто-то вошел прямо туда, — сказал Сперриер.

— Я пойду, — вызвался Трой.

Тут подошел Уокер:

— Сейчас мы их достанем.

Понадобилось еще полчаса, чтобы подготовить «добровольца» — здоровенного угрюмого юнца родом из западной части Сан-Антонио.

Недавно он начал украшать себя хейдлскими рисунками. Али слышала, как полковник распекает его за безбожие. И теперь его посылали явно в наказание. К нему привязали конец веревки, и он напугался.

— Полковник, я с водопадами как-то не очень. Пусть Эль-Капитан идет.

— Крокетта сейчас нет! — прокричал сквозь шум полковник. — Просто иди по стенке.

В застегнутом спасательном костюме и очках ночного видения, которые сейчас больше походили на маску для ныряния, парень шагнул вперед, медленно растворяясь в тумане. Остальные держали другой конец веревки; через несколько минут она перестала подергиваться и обвисла.

Солдаты принялись тянуть и вытащили из-под воды все пятьдесят метров. Уокер поднял конец.

— Он его отвязал. — И полковник крикнул следующего добровольца. — Видимо, там яма. Не отвязываться. Когда доберешься, дерни три раза, потом прикрепи веревку к стене или еще к чему-нибудь. Остальные пойдут, держась за веревку. Понятно?

Второй солдат двинулся более уверенно. Веревка на этот раз втянулась дальше.

— Куда он там подался? — сказал Уокер.

Веревка сильно натянулась, потом дернулась. Солдат, который ее держал, недовольно заворчал, но веревка вдруг вырвалась из рук, и конец, хлестнув, скрылся в тумане.

— Тут вам не соревнования по перетягиванию каната, — поучал Уокер третьего охранника. — Просто прикрепи свой конец. Чтобы дать сигнал, достаточно тихонько дернуть три раза.

Тем временем другие солдаты потихоньку веселились. Их товарищи за пеленой тумана потешаются над полковником. Напряжение спало.

Третий разведчик ступил под водную завесу и скрылся из виду. Неожиданно он появился снова, изо всех сил пятясь обратно.

Все произошло очень быстро. Солдат молотил руками, словно пытался что-то от себя оторвать. По инерции он полетел в толпу — люди мигом бросились во все стороны. Он приземлился посередине, перекувырнулся, выгнулся спиной вверх, стараясь подняться. Что было дальше, Али не разглядела.

Солдат издал низкий утробный вопль.

— С дороги, с дороги! — кричал Уокер, пробираясь сквозь толпу.

Спина у солдата провисла, но он продолжал подергиваться.

— Томми! — звал его товарищ.

Томми — вернее, то, что от него осталось, — резко выпрямился; лицо и торс оказались изодраны в клочья. Тело опрокинулось на спину.

И тогда все увидели хейдла.

Самка прижалась к земле — там, где упала, оторвавшись от Томми. Она была слепая, белая, как подземная рыба; на губах, руках и груди блестела кровь. Али видела самку лишь долю секунды. Этому созданию на вид тысяча лет. Как могло такое морщинистое существо учинить столь ужасную расправу?

Люди с криками бросились прочь от страшного видения. Али сбили наземь и пробежались по ней ногами. Кто-то споткнулся о ее голову. Солдаты торопливо нащупывали оружие.

Через обезумевшую толпу проталкивался Уокер; среди мечущихся лучей света он больше походил на тень, чем на человека. Его пистолет палил, не переставая.

Хейдл подпрыгнул — невероятно! — на двадцать футов и очутился на каменном козырьке. В мелькающих пятнах света белая, как призрак, самка казалась опоясанной то ли чешуей, то ли грязью.