Антропологический детектив. Боги, люди, обезьяны... - Александр Белов

КТО ПОПАЛ НЕ «В СВОЮ ТАРЕЛКУ»?

Многочисленные примеры из жизни животных показывают, что с приспособляемостью у них было не все гладко, как можно подумать, читая учебники биологии. «Начинающие» приспособленцы, попав в ту же среду, что и старые, должны выдержать конкурентную борьбу, да еще и приспособиться, что не всегда проходит гладко. В результате у самых разных животных выявлены приспособления, которые указывают на дегенеративный характер их возникновения. Многие животные используют органы тела не по их прямому назначению. Например, лягушки. Живущая в Австралии лягушка Rheobatracus silus вынашивает потомство в желудке, который временно выполняет роль матки. Самочка заглатывает оплодотворенные яйца, которые, постепенно, развиваясь в молодых лягушат, покидают организм матери через рот. Все это время мать ничего не ест. У некоторых амфибий роль матки выполняет легкое самца. Известны виды живородящих лягушек, а у южноамериканской пипы самка вынашивает молодь в особых ячейках на спине, как в кармашках рюкзака. Ясно, что спина не лучшее место для развития молодых пип, хотя сама пипа, наверное, так не считает. У древесных лягушек Rhacophorus пальцы сильно удлинены и снабжены летательной перепонкой. Растопырив пальцы, эти лягушки перелетают с дерева на дерево планирующим полетом. Чего не сделаешь, чтобы выжить и дать жизнь потомству… Таких примеров великое множество. Таким образом, приспособление к окружающим условиям обитания требует от животного жертвы, заключающейся в отказе от изначально более универсального строения организма.

К ЧЕМУ ПРИВОДИТ УЗКАЯ СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ

В 1893 г. учёный Долло выразил в виде закона необратимости эволюции наблюдаемые многими биологами до него изменения в морфологии животных. «Организм ни целиком, ни даже отчасти не может вернуться к состоянию, уже осуществленному в ряду его предков». Дело в том, что живое существо, потеряв однажды признаки, характеризовавшие его в прошлых поколениях, никогда не приобретает их вновь. Что упало — то пропало! Можно орган или систему заменить на нечто иное, но это будут другие органы и системы, качественно иные, чем утраченные.

Биолог Ламарк пошёл ещё дальше. Он предположил, что животные, изменяясь из поколения в поколение, сами формируют то тело, склонность к приобретению которого уже имеют. В результате внутренней устремленности чувств животные развивают и упражняют те органы, которые полезны для жизни в той среде обитания, которую они для себя выбрали. Жирафы тянутся к листочкам деревьев, желая их отведать, оттого у них шеи и вытянулись, а у змей атрофировались конечности, так как они мешали им забираться в звериные норы. Органы, которые животные не используют и не упражняют, в последующих поколениях исчезают, в результате чего они не могут вернуться к прежнему способу существования. Но надо заметить, что пятипалая конечность — характерная особенность почти всех живых существ, от человека до амфибии. Какого-то рационального объяснения ее появлению придумать не удается. Усатые киты, и то помимо рудиментарных зубов имеют внутри ласты скелет пятипалой кисти с остатками когтей и рудименты задних конечностей. Где же здесь эволюция хватательного органа — руки, о которой нам так долго твердили дарвинисты? Скорее наоборот: рука превращается в лапу, ласту, а то и плавник. Превратить же китовую ласту в пятипалую руку нельзя. И киту стать человеком тоже нельзя! Вот в этом и будет необратимость эволюции!

Объяснение этому простое. Дело в том, что с исчезновением, предположим, конечностей змей, ведущих свою родословную от ящерообразных, со временем исчезают и отделы мозга, которые ответственны за формирование и управление конечностями. Вот эти-то отделы мозга вернуть и вырастить заново невозможно — живое существо, деградируя, перерождается в принципиально другой тип организма: из ящерообразного в змею, а если гипотетически проследить его возможный дальнейший регресс — то в примитивное животное, сходное с червеобразными, у которого помимо конечностей отсутствуют «нормальные» органы осязания, зрения, слуха и т. д. Порой где голова, а где хвост у червяка, неспециалист определить не может. Червяк может двигаться в любую сторону. Некоторые червеобразные размножаются, как растения. В дальнейшем такой червяк может перейти на оседлый образ жизни, образуя новую популяцию существ, ведущих прикрепленный образ жизни. Конечно, далеко не факт, что змей ждет такая незавидная участь и что червяк обязательно превратится в растение. Скорее всего, найдя свою экологическую нишу, животное будет сидеть в ней до скончания века, пока не придет новый деградант и не выгонит его оттуда, сам заняв её.

В качестве примера инволюционной потери признаков можно привести гельминтов — эти, как мы знаем, не имеют ни рук, ни ног. Но на стадии формирования зародыша у них все это присутствует, а затем исчезает. Гельминт он и есть гельминт! Аксолотль, обладая наружными жабрами, ведет водный образ жизни и нормально размножается. Никто до поры до времени из ученых не предполагал, что аксолотль — это недоразвитая личинка американской амбистомы — другого животного, у которой нормально отрастают «ручки», «ножки», «открываются» лёгкие, животное это выбирается на берег и может вести наземный образ жизни. Это было доказано, когда американские ученые, накормив йодистыми гормонами щитовидной железы аксолотлей, заставили их превратиться в амбистом. Некоторые формы рачков, паразитирующих на рыбах, прикрепившись к телу жертвы, теряют весь свой облик и превращаются… в длинные ветвящиеся нити наподобие мицелия (грибницы), прорастающие в тело рыбы (такая форма существования характерна для примитивных грибов-паразитов). Наружу из рыбы торчит лишь семенник, благодаря ему рачок может оставлять такое же удивительное потомство, которое, тоже нормально развившись до взрослого ракообразного, в процессе поглощения своего обеда готово распрощаться с собственным телом. Еще пример: личинка асцидии существует как небольшая рыбка, которая, выйдя из икринки, нормально развивается (имеет зачаток хорды — прототип позвоночника, пищеварительный тракт, глаза и многое другое, что и положено рыбе). Но в один прекрасный момент личинка прикрепляется головой к рифу, ротовое отверстие смещается к анальному, и «рыбка» превращается во взрослую асцидию, напоминающую небольшой бочонок, ведущую прикрепленный образ жизни, как и растения. Коралловые полипы и медузы развиваются из свободно плавающих личинок, переходящих затем на оседлый образ жизни. Погонофоры, облюбовавшие морское дно, — это животные, постоянно проживающие в хитиновых трубочках, наружу торчат лишь их многочисленные щупальца, отфильтровывающие воду от пищевых частиц. И, что особенно интересно, существуют животные, у которых, как например у мшанок, из личинок образуются и вырастают «кустики», которые вполне можно было бы принять за растения.

Примером удивительных трансформаций может служить жизнь насекомых с полным циклом превращения. Они появляются в виде червячка-гусеницы, но через некоторое время окукливаются и затем удивительным образом превращаются в мух, жуков и бабочек. Где же здесь долгие этапы эволюции? Мы видим здесь примеры совершенно обратные: в течение одной жизни живого существа теряются признаки, вроде бы изначально ему присущие! И нередко животные превращаются совсем не в того, кого эволюционистам хотелось бы видеть.

ВОЛНЫ ИНВОЛЮЦИИ

Палеонтологи уверяют нас, что все млекопитающие, включая человека, произошли от существа, внешне похожего на крысу, около 50 млн. лет назад. Мы же со своей научной колокольни, ссылаясь на Платона, можем сказать, что крысы, мыши и кроты — это те бывшие человеческие особи, которыми овладело желание спрятаться подальше от света и разума и зарыться в землю. Также и глубинное обитание водяных живых существ являет собой их невежественное желание удалиться подальше от света и Бога в глубины вод, а у некоторых — еще и забраться в раковины.

Из имеющихся в наличии данных о древних, вымерших и ныне живущих существах можно сделать вывод, что инволюция от человека к животным происходила волнами. Главным ускорителем этого процесса являлся паразитизм и желание эгоистического, не ограниченного ничем существования. По мере того как живое существо отказывалось от самоограничений, эти ограничения возвращались к нему с внешней стороны в виде естественного отбора. Живые существа инволюционировали за короткий (в палеонтологическом понимании) срок, в процессе инволюции захватывая пока никем не занятые экологические ниши. И сам факт выхода на новые позиции, даже пусть и ценой утраты некогда присущих им качеств разума и принципов построения тела, являлся для них мощным фактором, способствующим их бурному размножению и, соответственно, последующему разрастанию их популяции до огромных размеров. Не умением, а числом брали они свое в освоении новых территорий и конкурентной борьбе с другими видами за существование.