Гетика - Иордан

Как имя аланов в приазовских и предкавказских степях покрывало, по объяснению Аммиана Марцеллина (см. выше), ряд союзных племен, еще, по-видимому, в III в., так в V в. в Африке сами аланы влились в союз племен, носивший имя одного главенствующего племени – вандалов (и затем растаяли в нем). Отзвуком крупного значения аланов в этом союзе племен осталось их имя в титуле вандальских королей в Африке: как первого из них – Гейзериха (428—477) – «rex Vandalorum et Alanorum», так и последнего – Гелимера (530—533) – Βανδίλων τε και ’Αλανων βασιλεύς.

Коснувшись судеб аланов, заброшенных далеко на запад от первоначальных мест поселения на Северном Кавказе, в прикубанских и приазовских степях, Иордан говорит о них снова в связи с распадом гуннского союза племен. В битве на реке Недао сражался и «алан в тяжелом вооружении» (Get., § 261), завоевывая себе новую территорию во время общего перемещения племен после смерти Аттилы. Здесь выступала какая-то часть аланов, остававшихся на Балканском полуострове, или аланы, которые примкнули к гуннам, когда последние шли обратно из Галлии и Италии. Небольшая часть аланов вместе с Кандаком пришла тогда же (т. е. в 50-х годах V в.) в Малую Скифию и в Нижнюю Мезию, где и осела, очевидно, совместно с германцами-скирами и с гуннским племенем садагариев (§ 265). В аланской среде, по-видимому, вырос Иордан, ставший, по примеру деда, нотарием, но уже не при аланском вожде, а при Амале Гунтигисе, племяннике алана Кандака.

Имя аланов всплывает в позднейшие века в областях по нижнему Дунаю, в Таврике, на северо-западном побережье Черного моря. Это этническое название мелькает то в письмах патриарха Николая Мистика (начало Χ в.), то в хрисовуллах (например, в хрисовулле 1086 г.; G. Rouillard et Р. Collomp, Actes de Lavra, I, Paris, 1937, № 41), то в сочинениях историков XIII—XV вв. (Пахимер, Никифор Григорá, Дука), то в частных записях лиц, живших в Причерноморье уже в XV в. (Барбаро). В начале царствования Андроника II Старшего (1282—1328) аланы, обитавшие за Истром, просили императора предоставить им лучшее место для поселения десяти тысяч человек и обещали за это бороться с турками. Андроник приказал снабдить их оружием, лошадьми и деньгами и переправить через Геллеспонт, чтобы создать из них оборонительные отряды в западной части Малой Азии вокруг города Магнезии. Никифор Григора в своем рассказе называет аланов массагетами, но замечает, что «на общеупотребительном языке они зовутся аланами» (’Αλανους η κοινη τούτους καλεΐ διάλεκτος, – Niceph. Greg., VI, 10). Особенно интересны сведения о пребывании аланов в Таврике, прежде всего потому, что до сих пор нет ясности в вопросе, какое население было коренным и преобладающим на полуострове в течение средних веков. Имеются некоторые, но не снимающие всего вопроса, указания, что в местном таврическом населении известную часть составляли аланы: с их языком связаны названия Феодосии (Ардавда) и Судака (Сугдея). В анонимном перипле V в. (Anonym; periplus Ponti Euxim), в разъяснении значения имени города Ардавды – Феодосии, сказано, что слово Ардавда на аланском, или что то же – таврском языке, значит «семибожная» (νΰν δε λεγεται η Θεοδοσία τη ’Αλανικη ήτοι τη Ταυρικη διαλέκτω ’Αρδάβδα τουτεδτιν επτάθεος. – Geographi graeci minores, ed. Ρ. Müller, Ι, 1855, 415 (51). Ср. В. Φ. Миллер, Осетинские этюды, III, М. 1887, 76 – 77). При скудости источников, освещающих средневековую историю Крыма, ярким свидетельством об аланах можно считать сведения, содержащиеся в так называемом «Аланском послании епископа Феодора» от 1240 г. Феодор, посланный из Никеи, для того чтобы возглавить епископию в «Алании» (на Северном Кавказе), находясь в пути, побывал у аланов, живших поблизости от Херсона (παροικοΰσι τη Χερσωνα και ’Αλανοί) и составлявших как бы защиту города (περιτείχισμα ταύτη καί περιφρούρημα). Эти аланы, пишет автор послания, принадлежат к племени, рассеянному, «рассеченному» на много отдельных частей (πολυσχιδές γαρ τό εθνος τοΰτο); древняя их граница простиралась от Кавказских гор до Иверии; они любят высылать от себя «переселенцев» очень незначительными группами (μετοικεσίας...πέμπειν), в результате чего «наполнили» чуть ли не всю Скифию и Сарматию (MPG, t. 69, р. 392 – 393). Рассеянные по многим местам на огромном протяжении от Предкавказья до Галлии, Испании и северного побережья Африки, аланы («ас» или «яссы» русской летописи) растворились в окружавших их племенах, и самое имя их исчезло. Выражается сомнение относительно того, что имя «аланы» содержится в некоторых географических названиях. Например, Каталония едва ли получилась из «Goth-alania». Только малая часть этого «любящего переселяться» (αγαπα μετοικεσίας... πέμπειν) племени сохранилась до наших дней в осетинах на Кавказе. Некоторые ученые умножают и без того многочисленные, рассыпанные в ряде источников сведения об аланах, уверяя, что название анты (в историческое для них время, в VI в., безусловно относимое к славянам) произошло от названия «ас» (аланы) и что анты с их вождем Божем (Get, § 247), воевавшие с готами после смерти Германариха, были аланами, ас, черкесами (см.: А. Olrik, Ragnarök, Die Sagen vom Weltuntergang, S. 464; L. Schmidt, S. 241, 256, 275; G Vernadsky, Ancient Russia, p. 105—106, 156). Ср. прим. 610.

389

Розомоны, росомоны («Rosomonorum gens infida», в разночтении: Rosomanorum, Rosimanorum, Rosomorum). Это название записано только у Иордана и только один раз, в § 129. Тут же приведены три имени представителей племени росомонов: Sunilda, Sarus, Ammius – основные персонажи легенды о смерти Германариха. Интерес вызывает начало слова: «рос», подобное началу названия «роксоланы». Предполагается, что это осетинское (аланское) «рохс» – «светлый». Но было сделано много попыток связать «рос» в «роксоланах» и в «росомонах» с ‘Ρως, с «Русью».

Б. А. Рыбаковым (в тезисах его доклада «К вопросу об образовании древнерусской народности») придается большое значение племени росомонов: с этим племенем связывается «ядро будущей русской народности», ему приписывается область Среднего Поднепровья «в бассейне реки Роси, на южной окраине обширной территории распространения „полей погребений“ антов»; его соседями с юго-востока признаются роксоланы; его имя предлагается толковать, как «росские мужи»; с его районом в VI в. связывается свидетельство Захарии Ритора о народе «рос» (см. «Тезисы докладов и выступлений сотрудников института истории материальной культуры АН СССР, подготовленных к совещанию по методологии этногенетических исследований», М., 1951, стр. 18). Широкого развития и полной разработки положения Б. А. Рыбакова пока не получили, и окончательного истолкования этнического имени «росомоны» еще нет. В указанных кратких тезисах не могло быть сообщено, откуда взяты те или иные сведения или соображения относительно племени росомонов. В связи с этим необходимо отметить труд Н. В. Пигулевской. Ее переводы и исследования сирийских источников VI века – хроник Иоанна Эфесского и Захарии Ритора («Псевдо-Захарии» в сирийской версии) – дали советским историкам интереснейшие сведения о славянах, о племенах южнорусских степей, Северного Кавказа. Для племени росомонов, о котором известно столь мало, весьма существенно свидетельство Захарии Ритора о «народе ерос» (hros-hrus). (См.: Н. В. Пигулевская, Сирийские источники по истории народов СССР, М.—Л., 1941, стр. 84 и 166, а также ее статью «Имя Рус в сирийском источнике VI в.», – «Академику Борису Дмитриевичу Грекову ко дню семидесятилетия». Сборник статей, М., 1952).

Л. Шмидт, как и некоторые другие исследователи, полагает, что росомоны существовали лишь в эпосе, что они придуманы: «это племя представляется эпически-фиктивным» («episch-fiktives», – L. Schmidt, S. 241). Он считает, что рассказ о судьбе Сунильды, о мести ее братьев Сара и Аммия и о смерти Германариха является сплошным вымыслом. Однако этот рассказ можно считать связанным с часто, вероятно, случавшимися восстаниями племен, Подчиненных Германариху, и со смертью Германариха, наступившей в тот момент, когда готы особенно нуждались в авторитетном предводителе для борьбы с гуннами.

Сводить росомонов к исторически засвидетельствованным роксоланам (Страбон, Птолемей, Иордан) нет оснований. (О росомонах и древнейшей истории славян см.: М. И. Артамонов, Спорные вопросы древнейшей истории славян и Руси, – КСИИМК, вып. VI, М..–Л., 1940, стр. 13; о неславянском племени росомонов см.: Otto L. Jiriczek, Deutsche Heldensagen, I, Strassburg, 1898, S. 61.) Маркварт предлагает этимологию этнического названия «росомоны» от слова raus, «камыш», что связывает это название с берегами Мэотиды (J. Markwart, Osteuropäische und ostasiatische Streifzüge, S. 353, 368. О составе слова «росомоны» также см.: Н. Я. Марр, Избранные работы, т. IV, Л., 1933, стр. 264—266). Интересно, что на сообщение Иордана о росомонах обратил внимание Ломоносов. Он называет их роксоланами и приводит рассказ о Сунильде, ее братьях Саре и Аммии и о смерти Германариха (см. гл. 9 «О происхождении и древности россов, о переселениях и делах их» в «Древней Российской истории», – М. В. Ломоносов, Полное собрание сочинений, т. 6, М.—Л., 1952, стр. 212).

390

Balamber, rex Hunnorum – предводитель гуннов, названный только у Иордана, который приписывает ему покорение готов или, быть может, первый удар по державе Германариха, когда гунны двинулись на него стачала мелкими отрядами, а не всей массой: δτ’ ολίγων δε τα πρωτα καταστηναι εις πεΐραν τοΐς Γότθοις читаем у Созомена (Soz., Hist. eccl., VI, 37). Еще раз упомянут тот же, по-видимому, Баламбер в рассказе Иордана (Get., §§ 248, 249) о попытке готов с их королем Винитарием освободиться от гуннского ига. Ввиду того что до нас дошла запись Аммиана Марцеллина, современника и заслуживающего доверия свидетеля событий, данные Иордана кажутся менее отвечающими действительности, так как они расходятся с рассказом Аммиана. Хотя Л. Шмидт и заявил, что Иордан, следуя изложению Приска (в пропавшей для нас части его труда), представил наиболее полное сообщение о вторжении гуннов в Европу (L. Schmidt, S. 251—252), тем не менее свидетельство Иордана во всех его интересных подробностях подвергается сомнению. Подозрительным кажется и имя Balamber (разночтения: Balamir, Balamur), так как оно слишком сходно с именем Βαλάμερος у Приска (Prisci fr. 28), который относит его как будто к готу («скифу»), и с именем готского короля Амала Валамера (Rom., §§ 334, 347; Get., §§ 80, 199—200, 252—253, 268 и др.; Malchi fr. 11, 13, 15, 16, 18). Однако трудно допустить, чтобы фонетическая близость имен столь разных исторических лиц – гуннского вождя, связанного с крупнейшим событием конца IV в., и остроготского короля, участника Каталаунской битвы, брата отца Теодериха – повела бы, даже в легенде, к перестановке носителей имен и путанице.