"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Переяславцев Алексей

Сталин слушал внешне безучастно, но на самом деле внимательно. Он отметил, что доклад выстроен не просто грамотно, а политически умно. Наверняка сказалось влияние Странника. Кроме того, его радовали итоги — особенно в сравнении с теми, которые могли быть, не появись матрикатор в распоряжении Советского Союза. Война с крошечной Финляндией тогда обошлась бы непропорционально дорого. Непростительно дорого.

— Еще вопросы?

— Что вы предлагаете для распространения опыта осназа на другие части Красной Армии?

На этот вопрос Жуков также был готов ответить. Но с еще большей готовностью он перекладывал ответ на других:

— В том, что касается обучения личного состава: это полномочия Наркомата обороны. Я бы предложил усилить преподавательские кадры военных академий и курсов "Выстрел" командирами с боевым опытом. Также понадобится частично изменить действующие уставы. Что до производства вооружений: я не готов отвечать, поскольку это не в моей компетенции, — с этими словами в сторону наркома внутренних дел был брошен выразительный взгляд. Туда же глянул председательствующий.

— Товарищ Берия, вы готовы ответить на вопросы, касающиеся вооружений?

Разумеется, Лаврентий Павлович был готов.

— Все вооружение, за исключением стрелкового, было произведено силами нашего наркомата. Сюда относятся как бронетехника, так и авиация, а также транспортные силы и средства связи. Однако проблема не в том, что наши производственные возможности меньше, чем хотелось бы. Я полностью солидарен с товарищем Жуковым: для создания полноценных частей Красной Армии, которые по боевым возможностям хотя бы близко подходили к осназу, нужны в равной степени обучение и техника. Я бы даже сказал иначе: человеческие умения еще более важны, чем броня и пушки. Это, разумеется, не отменяет того факта, что потребуется свернуть производство техники, которая по своим характеристикам не отвечает требованиям даже сегодняшнего дня, не говоря о завтрашнем. Соответствующие предложения нами прорабатываются. Также наш наркомат может оказать помощь в приобретении на выгодных условиях станков и иного оборудования, ориентированного на производство вооружения, боеприпасов, средств связи и техники.

— А теперь от чисто военных вопросов предлагаю перейти к военно-экономическим. Возражения? Нет? Товарищ Берия, доложите.

— По сведениям, добытыми нашими сотрудниками, в Советском Союзе имеются месторождения нефти, по богатству не уступающие бакинским. Предварительные данные выглядят многообещающе, а в конце этого года или в начале следующего георазведка должна дать подтверждение.

Такие слова вызвали оживление. Тут попахивало сенсацией, хотя никто, конечно, не осмелился даже мысленно использовать это слово.

А нарком внутренних дел продолжал добивать:

— Это может быть особенно актуальным, поскольку от Германии ожидается ряд запросов на бензин, в том числе авиационного качества, смазочные масла и иные нефтепродукты.

Последняя фраза прозвучала настолько значительно, что решительно все присутствующие, исключая самого Берия и товарища Сталина, дружно решили, что это наша славная разведка предоставила соответствующий пакет сведений.

Нарком уверенно продолжал:

— Дополнительно к сказанному сообщаю: нам удалось добыть проект нефтеперебатывающего завода, который позволяет резко увеличить выход высокооктанового бензина из сырой нефти или из ее тяжелых фракций. Мы полагаем, что строительство подобных заводов может содействовать удовлетворению спроса не только зарубежных заказчиков, но и нашей авиации. Появление высокомощных двигателей на наших самолетах означает, что потребность в таком бензине будет лишь расти, а не уменьшаться. Кое-что уже сделано. На заводе? 413 смонтирована опытно-промышленная установка. Имеется положительный опыт ее эксплуатации: процент выхода авиационного бензина близок к расчетному.

Правда, товарищ Берия не информировал товарищей по партии, что на совещании у Сталина было принято особое решение по Красному Флоту. Предполагалось, что в строй войдут новые корабли, а старые подвергнутся модернизации. Видимо, эта информация была сочтена слишком мелкой для внимания Политбюро.

— Еще вопросы? Нет? Товарищ Молотов, на вас как Предсовнаркома будет координация работ отдельных ведомств. Нефть и продукты ее переработки — задача первоочередная, но есть и другие. Ваш наркомат, товарищ Ворошилов, по итогам военных действий должен дать рекомендации по вооружению — как стрелковому, так и артиллерийскому. Что показало себя хорошо, а что и не очень. Присутствующему здесь товарищу Ванникову[35], — при этих словах тот наклонил бритую голову, — придется озаботиться в первую очередь боеприпасами. Возвращаясь к нефтепродуктам: их понадобится перевозить. Поэтому строительство нефтеперерабатывающих заводов и последующее производство будет согласовываться с ведомством товарища Кагановича. И последнее, товарищи. В результате анализа военных действий, возможно, придется пересмотреть некоторые планы в части выпуска вооружений. Вполне вероятно, в сторону уменьшения. Наша цель — не план любой ценой, а гибкий план. Мы как большевики и верные ученики Ленина должны подходить к подобным вопросам диалектически. Если будет сочтено вредным выполнение плана в полной мере, то мы обязаны без колебаний пересмотреть такой план.

Это было крутым политическим поворотом. И все присутствующие поняли сказанное, а равно и то, что не было произнесено.

— И еще один вопрос, товарищи. Вот предложения по изменению системы воинских званий и должностей. Опыт этой войны говорит, что не всегда звание и должность должны совпадать…

Как Сталин и предполгал, это вопрос был сочтен за мелочь на фоне большой победы с малыми потерями.

Командир дивизиона тяжелых бомбардировщиков (так именовалась его должность) майор Голованов не особенно удивился вызову в Москву. Он уже давно предположил, что таковой просто обязан состояться — и не ошибся.

Общение с коринженером Александровым происходило в сугубо неофициальной обстановке: на квартире. Гостеприимный хозяин выставил добрый чай и даже выпивку — разумеется, после того, как летчик клятвенно уверил хозяина, что уже плотно поел. Правда, коринженер пил стопочками емкостью в наперсток, но об этом обычае Голованов был осведомлен.

— Александр Евгеньевич, я получил от товарища Сталина "добро" на операцию с участием твоих орлов. У меня теперь имеются полномочия отдавать тебе приказы. Вот дата вылета, — тут палец Старого ткнул на красивый цветной глянцевый календарь. — Буду на аэродроме за неделю. Первая задача: учебное бомбометание по заданным целям, шесть самолетовылетов. Это не ради проверки экипажей, а только для подтверждения полной готовности боеприпаса. Его буду готовить лично! Никому такое доверить не могу.

Это было насквозь понятно. И почетно. Не кто-нибудь, а сам вождь лично будет отслеживать ход выполнения этого задания — вот что следовало из слов коринженера.

Александров продолжил:

— Вторая задача: подобрать экипажи по вот каким правилам. Всего их должно быть шесть: три основных, три запасных. Запасные — это, сам понимаешь, на случай, если кто заболеет или еще чего такое-этакое. Выбор полностью на тебе! Никаких советов и рекомендаций от меня не получишь.

И это было понятно. Командиру давали большие полномочия, но и спрос, как водится, с него же.

— Ну, а третья — вылет с посылочками… сам знаешь, куда. И еще условие. По моим данным, могут быть задействованы радары. Не только в районе целей и не обязательно германские. Тех, кто пойдет над Немецким морем, вполне могут подсветить с кораблей. Это будут — если будут — англичане или немцы. Задача: попытаться обойти зону облучения. По возможности, конечно. Запас топлива, то да сё… Понимаю, что штурманам лишняя работа, но надо. Ниже одиннадцати тысяч не опускаться, во избежание. Полноценных операторов антирадарного оборудования подготовить не успеем, но штурман получит индикатор, что, мол, самолет подсвечивают. Больше, чем ничего; меньше, чем хотелось бы.