Эдгар По - Герви Аллен

«Наэлектризованный» Джон Дэниэль был тем самым человеком, с которым годом раньше По едва не подрался на дуэли.

Большую часть августовских дней 1849 года По, очевидно, провел в редакции «Экзаминера». Рассказывают, что он сидел там часами, внося исправления в свои стихотворения, которые набирались тут же, в соседней комнате. Затем он читал гранки, правил ошибки и вносил новые изменения. В то время были опубликованы только два стихотворения — окончательный вариант «Ворона» и «Страна сновидений», однако гранки других были впоследствии переданы близкому другу По, Ф. Томасу, когда тот посетил Ричмонд, будучи уже редактором газеты «Инквайерер».

К началу сентября По удалось вернуть благорасположение миссис Шелтон, и вскоре состоялась их помолвка. В сентябре он пишет миссис Клемм в Фордхем, ясно давая понять, что женитьба его — дело решенное.

«…Теперь моя драгоценная Мадди, как только все окончательно определится, я напишу тебе снова и скажу, что надо делать. Эльмира говорит о поездке в Фордхем, но я не знаю, имеет ли это смысл. Мне думается, тебе было бы лучше оставить все там и отправиться сюда пакетботом. Ответь мне немедленно и дай совет: тебе ведь лучше знать. Будем ли мы более счастливы в Ричмонде или Лоуэлле? Ибо в Фордхеме мы, кажется, не будем счастливы никогда, и к тому же я должен иметь возможность видеться с Энни…»

Он никак не мог забыть Энни и в том же письме говорит: «Мы могли бы легко заплатить все, что задолжали в Фордхеме, но я хочу жить рядом с Энни… Ничего не пиши мне об Энни — если только не затем, чтобы сообщить мне о смерти г-на Р[27]. Обручальное кольцо у меня есть, а найти фрак, думаю, не составит труда». Итак, сердце его все-таки принадлежало Энни. Однако мистер Ричмонд — какие же упрямцы эти мужья! — вопреки ожиданиям пережил По, которому ко всему прочему не давал покоя вопрос, где взять фрак, чтобы обвенчаться с Эльмирой.

Шло время. Последние часы, проведенные По с вновь обретенной Линор. Точно утомленный путник, вступивший на закате дня в цветущую долину, он шагал, ободренный вернувшейся надеждой, к зияющей впереди пропасти. В первой половине сентября миссис Шелтон ненадолго уехала в деревню. По остался в Ричмонде. Через несколько дней, еще до возвращения Эльмиры, он отправился с лекцией в Норфолк.

В Норфолке, где По пробыл неделю, он несколько раз навещал друзей. В пятницу, 14 сентября, в норфолкской академии состоялась лекция «Поэтический принцип». За этим последовали новые развлечения — По приглашали на самые блестящие приемы, какие ему доводилось видеть. Целых три дня имя его не сходило со страниц норфолкской газеты «Америкен бикон» — его осыпали похвалами, им восхищались, рассказывали о его жизни и творчестве. Это был маленький триумф. «Моих гонораров хватило, чтобы заплатить по счету в гостинице „Мэдисон хаус“, и у меня еще осталось 2 доллара, — пишет он миссис Клемм 18 сентября из Ричмонда, на следующий день после возвращения. — Эльмира только что приехала из деревни. Прошлый вечер я провел с ней. Кажется, она любит меня как никогда преданно, и я не могу не любить ее в ответ».

Что же, в конечном счете все оборачивалось очень удачно. Во вторник, сообщает По миссис Клемм, он выедет в Филадельфию. Там он задержится на день — больше не понадобится, — чтобы отредактировать сборник стихотворений некой миссис Лауд, а затем с кругленькой суммой в сто долларов в кармане, обещанной ему мужем поэтессы, отправится в Нью-Йорк, вероятно, в четверг. Остановится он у Льюисов и сразу же пошлет за Мадди. С Фордхемом у него связано слишком много невеселых воспоминаний, и ехать туда самому ему не хотелось бы. «Мне лучше не ездить — как ты думаешь?» Пока что он, правда, не может послать миссис Клемм ни единого доллара, хотя газеты «превозносят его до небес… не забывай пополнять мое досье для „Литературного мира“. Верная миссис Клемм, конечно, не забывала — не переставая ломать голову, где взять приличное платье, в котором не стыдно было бы появиться на свадьбе у Эдди.

Вечер 22 сентября По провел у миссис Шелтон. Дела устроились как нельзя лучше. Венчание было назначено на 17 октября. Особенно его радовало то, что Эльмира согласилась сама написать миссис Клемм. На мгновение могло показаться, что повесть эта завершается традиционно счастливым концом. По подарил Эльмире красивую камею, с которой она никогда потом не расставалась. Когда он ушел, она села писать письмо миссис Клемм.

В понедельник 24 сентября По в последний раз прочел лекцию, все тот же «Поэтический принцип», перед аудиторией, состоявшей в основном из друзей и знакомых, которые, зная о его предстоящей женитьбе и о том, что он нуждается в деньгах, собрались в большом числе, «чтобы таким деликатным образом помочь ему поправить дела… В том, как это было сделано, чувствовалось что-то от старинной виргинской утонченности». Выручка, по различным свидетельствам, составила довольно порядочную сумму, вполне достаточную, чтобы съездить на север за миссис Клемм.

На следующий день По отправился в Талаверу проведать семейство Талли. Беседуя со Сьюзен Талли (впоследствии миссис Вайс), своим будущим биографом, он сказал, что это пребывание в Ричмонде было счастливейшей порой за многие годы его жизни и что, когда он совсем простится с Нью-Йорком и переберется на Юг, ему удастся наконец освободиться от тяжести разочарований и горечи прошлых лет. «Никогда я не видела его таким веселым и полным надежд, как в тот вечер». Он уединился с Талли в маленькой гостиной, укрывшись от шумного сборища гостей в залах, чтобы напоследок обменяться несколькими словами с близкими друзьями. Ему жаль, сказал По, покидать Ричмонд даже на короткое время — впрочем, через две недели он уже, конечно, вернется. Он умолял друзей написать ему. Гости расходились не спеша. По задержался дольше остальных. Он медлил, словно не желая рвать последнюю нить. Хозяйка с дочерьми проводила его до дверей и там стала прощаться. До последнего момента все, что с ним происходило, подчинялось какому-то странному предначертанию. Случившееся теперь навсегда врезалось в память свидетелей:

«Мы стояли на верху парадной лестницы. Спустившись на несколько ступеней, он остановился и, обернувшись, еще раз приподнял шляпу в прощальном приветствии. В это самое мгновение на небе, прямо у него над головой, сверкнул яркий метеор и тотчас погас…»

Ночь По провел в доме Макензи, погруженный в тяжелые раздумья, то и дело поднимаясь с постели, чтобы покурить у раскрытого окна. Наутро он упаковал свой дорожный сундук и велел отнести его в «Старый лебедь». Когда сундук выносили, нечаянно разбили лампу, однако сестра По, Розали, сказала миссис Макензи, что ей не стоит сокрушаться, ибо светильник разбил поэт. Той ночью По в последний раз спал под гостеприимным кровом Макензи. Сундук, в котором помещалось «почти все его имущество», был сделан из толстой черной кожи, невелик размером и обит железными полосами. В нем лежали рукописи и кое-что из личных вещей.