Лайла. Сквозь галактику за счастьем (СИ) - Макушева Магда

Комната, в которой я очнулась, оказалась большой и светлой спальней. Справа располагались три огромных окна, завешанных полупрозрачной тканью. Напротив них в нише на небольшом постаменте стояла внушительных размеров кровать, покрытая ворсистым темным покрывалом.

С потолка свешивались причудливые светильники, по форме напоминающие диковенные цветы. Возле окон находился еще один постамент, усеянный многочисленными цветными подушками со столиком посередине. Скорее всего, что-то вроде уголка для отдыха и приема пищи.

А дальнюю стену занимал...

Я распахнула глаза от удивления и восторга.

Вся стена представляла собой гигантский резервуар с прозрачной голубоватой водой. Внутри этой вмонтированной прямо в стену комнаты емкости медленно плавали разноцветные рыбы самых разных форм и оттенков. На выстланном из синего песка дне колыхались подводные цветы и растения, а еще лежали какие-то камни и коряги.

Вот это... чудо! Будто кусочек живой природы, гармонично вписанный в окружающее пространство.

— Меня зовут Три. Биозара семьи Шор. Вы Лайла, неяри господина Грегора, — отчеканила роботизированная дева, а затем буквально за долю секунды подскочила ко мне и помогла накинуть на себя что-то похожее на мягкий халат с широкими рукавами.

Как я поняла, эта биозара Три — то же самое, что и андроиды-помощники, которых могли себе позволить более состоятельные жители “Экраны”. Только по роботам станции можно было легко сказать, что они ненастоящие разумные из плоти и крови, а биозара...

“Как живая!” — восхитилась, рассматривая искусственную девушку. Кожа, волосы, изгибы тела. Если бы не бесстрастное лицо, лишенный эмоций голос и некоторая резкость в движениях, я бы даже не заподозрила, что передо мной плод трудов техников и ученых Тирии.

— Уже не неяри, — прошипела я, прекрасно помня, что в запале кричала подлецу-Грегору.

Такое ощущение, что все, случившееся после схождения с космического корабля, было не со мной.

Словно я пребывала в бреду, эмоционально вспыхнув и погаснув с нереальной скоростью.

Почему меня так накрыло? И почему я потеряла сознание?

— Клятва неяри нерасторжима, госпожа, — ровным тоном произнесла дева-андроид, открывая передо мной двери в соседнее помещение. — Я помогу вам с санитарными процедурами. После лавы вы можете чувствовать слабость.

— Лавы? — переспросила я удвиленно.

— Поглотителя энергии, — пояснила биозара. — У вас был всплеск. Лава убрала из тела остаточные эманации.

Значит, всплеск. Возможно, моя тирианская часть сущности так среагировала на потоки местной энергии. В космосе этого не ощущалось, но на планете...

Наверное, сыграли свою фатальную роль потрясения, обрушившиеся на меня после приземления. Сначала новость о семейном статусе Грегора. Потом арест Этиса.

Прибывая в Тирию, я всем сердцем верила, что здесь мне будет спокойно и безопасно. Со своими чувствами к мужчинам я разобралась. Ближайшее будущее пусть и омрачалось угрозой и тайнами, связанными с мамой, но все равно казалось светлым и стабильным.

А теперь...

Один мой возлюбленный меня обманул. Точнее, умолчал о чрезвычайно важном факте своей биографии, на который ввиду событий из прошлого я отреагировала максимально остро.

Участь другого моего мужчины пока неизвестна. Вдруг его опять запрут в тюрьме за надуманные прегрешения?

Как я буду без Эта? Как он там? Все ли с ним будет в порядке?

Смогу ли понять и простить Грегора?

Как пережить все это и не сломаться?

— Мне не нужна помощь, Три. Хочу побыть одна, — сообщила я.

— Можешь идти, Три, — прогрохотал голос Грегора от входа, — Я сам позабочусь о своей неяри.

Девушка-андроид послушно кивнула и танцующей походкой выплыла из комнаты, оставив нас со своим хозяином наедине.

— Еще одна твоя игрушка, ниган Шор? — уточнила я едко, кивая на скрывающуюся за дверью биозару. Легкое платье красиво подчеркивало ее округлые бедра и тонкую талию. Думаю, во время нашей экспедиции сослуживцы дрались бы за подобного андроида для утех. — Надоели андроиды, решил вдали от жены поиграть с живой разумной?

— Остановись! — рыкнул тирианец, делая шаг в мою сторону.

— Пошел вон отсюда! — заорала я, жалея, что под рукой нет чего-нибудь тяжелого, что я могла бы запустить в гада. — Оставь меня! Уходи! Катись к своей нее... как ее там!

— Ты моя неяри! А я твой...

— А где был твой язык, когда ты давал мне эту сраную клятву, стоя голышом на коленях и зная, как я на тебя реагирую и что к тебе чувствую? Или ночью которую мы провели вместе, м-м-м? Что тебе стоило мне рассказать, что в Тирии у тебя есть женщина, да еще и законная пара? Знаешь, как я себя сейчас чувствую? Грязной и преданной, вот так! Доволен? И узнала я обо всем ни от тебя, ни от кого-то из команды, ни от Этиса, а от этой бессовестной твари, которая отравила мне жизнь на “Экране”!

— Брака нет. Урла пыталась разорвать его много раз, пока я был на задании и в плену. Наша с ней связь начала исчезать тогда, когда ее отец-дайнагон отправил меня на границу системы. А потом у пиратов... была ты... У Урлы нет моих тирлиний, Лайла! Связь изжила себя автоматически из-за того, что мой тир почувствовал женщину, которая действительно стала его единственной даже без нея.

— Почему ты не сказал? Ты не посчитал этот факт важным? — просипела я отворачиваясь и садясь на мягкую лежанку на постаменте.

Взгляд уперся в резервуар с неспешно кружащими рыбами. Хм... А наблюдение за ними на удивление успокаивает и имеет какой-то медетативный эффект.

— Не посчитал важным, — согласился Грегор спокойно. — Связи нет, нет и проблемы. То, что было в твоем и моем прошлом, уже не имеет значения.

Он просто...

Да он не понимал, из-за чего я так завелась и обиделась! Из-за чего я его ударила и послала... далеко и надолго.

Черствый и бездушный вояка!

— Уходи! — бросила я.

— Ты действительно этого желаешь, моя неяри?

— Желаю. А тебе советую уточнить у матери или кого-нибудь помудрее и посообразительнее, чем ты, что в реальности произошло и к чему привело твое молчание, раз сам не понимаешь, — вздохнула я, устав от бесполезного выяснения отношений. — И еще информация к размышлению: мой многолетний брак распался, потому что мой супруг завел себе любовницу на стороне и развлекался с ней год до тех пор, пока она не забеременела, а я случайно не вскрыла его обман. Этой любовницей была Энрика Болер, которая торжествовала, зная, что я вступила в отношения с мужчиной, у которого вроде как для всех окружающих имелась законная пара. Пошла по проторенной ей дороге, хотя презирала и бывшего покойного теперь уже мужа, и ее за эту мерзкую связь. Ненавидела всем сердцем, считая лжецами и моральными уродами. А получается, из-за тебя все мои принципы и моя честность и порядочность стали прахом...

— Связь разорвалась сама собой. До моей клятвы, — сквозь зубы проговорил Грегор, явно начиная звереть от моего поведения.

Не быть тебе слугой при госпоже, ниган Шор. Я сразу это сказала! Не удивлюсь, если узнаю, что ты привлек свою ощипанную высокородную вроде бы уже бывшую робо-вешалку именно тем, что не покорился ее до конца, как наверняка делают многие твои однопланетники. Не нужна тебе неяри. Слова про передачу воли в руки своей женщины — просто красивые слова. Ты никому не будешь подчиняться. Только командиру, потому что воин и в этом твоя суть!

— Мы храним верность выбранной женщине, Лайла. Ты моя женщина и так теперь будет всегда.

— Когда я соглашалась на это, то не ожидала, что в твоем вещевом боксе спрятаны такие скелеты, — покачала я головой. — Твоя неяри говорит тебе уходить, Грегор Шор. Уходи! Я не желаю тебя видеть!

— Я всегда буду тебя ждать. И буду рядом, — ох, упертости этого индивида можно только позавидовать. Ничего его не берет! — Пару суток мы побудем здесь, а затем отправимся на Вокс, где спрячем тебя от Дайнагиата до окончания расследования.

— Этис не вернулся? — спросила я надеждой. Хотя... если бы мой мужчина был здесь, то наверняка пришел первым, чтобы успокоить бурю и сгладить углы. Он все же более...чувствительный и понимающий. Более мягкий и эмпатичный. А вроде бы тоже воин Тирии, пусть и бывший. А это значит, что поведение Грегора — это не особенности его профессии и касты, а нюансы характера конкретного твердолобого и совершенно нечуткого к чужим переживаниям поганца.