Запретная любовь: Девочка с изумрудными глазами (СИ) - РАстина Аллевтина

— Нет, спасибо, я уже попил кофе, — отказался Андрей, присаживаясь в мягкое кресло.

Артёмов с любопытством разглядывал его. Андрей то и дело косился на него, не понимая, кто он.

— Вот, Андрейка, — начал Иван Фёдорович, указывая на Артёмова, — этот человек спас твою девочку.

— Спасибо, — Андрей с благодарностью перевёл взгляд на рыжего мужчину. — Что или сколько я Вам должен?

— Кхе, кхе! — одобрительно закашлялся Артёмов. — Наш, человек, всё понимает.

— Ага! — усмехнулся Иван Фёдорович.

— Но мне ты уже ничего не должен, — криво улыбнулся Артёмов. — Со мной уже рассчитались.

— Даже так?! — удивился Андрей и перевёл вопросительный взгляд на Ивана Фёдоровича. — А кто?

— Отец этой девочки, — произнёс Артёмов.

— Отец?! — слова Артёмова ввели Андрея в ступор.

— Да, отец. А ты, я смотрю, не знал, что у неё отец есть?

— Нет, — задумчиво произнёс Андрей.  «Жанна  вообще никогда не говорила о Настином отце, вернее говорила в самом начале, что он бросил её ещё беременную, — думал он. — Как странно, кто он? Что смог заплатить за выкуп Насти и за её освобождение».

— Так что именно мне, ты ничего не должен, — повторил Артёмов. — Да и Иван мне уже всё организовал. — С этими словами они переглянулись. — Так что ты должен теперь только Ивана Фёдоровича отблагодарить.

— Да, — я понял, кивнул Андрей, с волнением ожидая «приговора».

— Ну что, Андрюш, — начал ласково Иван Фёдорович. — Ты у меня итак уже в долгу за филиал. С тебя и взять-то нечего.

Андрей с подозрением смотрел на него, не понимая, чего от него ожидать, послабления или ужесточения «приговора».

—  Ты мне почти, как сын уже. Я тут подумал и решил, что хватит мне и половины. Половины твоей прибыли от фабрики и магазина и половина имущества. А филиал недостроенный в столице, пусть пока будет твоим. Но если долг не вернёшь во время, то тоже ко мне перейдёт. Как тебе такой расклад?

— Я согласен, — недолго думая, ответил Андрей, потому что готов был уже отдать всю свою маленькую фабрику ему вместе с магазином.

— Ну и отлично! — потер руки Иван Фёдорович, подзывая жестом неподалёку стоящего юриста с дипломатом. — Ну а пока ты ген директором и все остальные пусть, как работали, так и работают. Менять ничего не буду.

Андрей кивнул в ответ одобрительно. Пока юрист раскладывал документы о переходе половины имущества Андрея в руки Ивана Фёдоровича, к столу подошла Лизка и обняла отца за плечи.

— Пап?! А про меня забыл? — Андрей удивлённо поднял на неё взгляд. Та с хитрецой в глазах посмотрела на него и улыбнулась.

 Нехорошие мысли пронеслись в голове Андрея. Сердце его начало бешено колотиться. Он чувствовал, что от Лизки будет какой-то подвох и она, возможно, отомстит ему за все отшивания им её.

— Ах, ну конечно, Лизочка! — стукнул себя по лбу ладонью Иван Фёдорович. — Петь, — обратился он к юристу. Ты подготовил ещё один договор, по поводу моей дочери?

— Да, конечно! — ответил тот, кого назвали Петей, и  выложил на стол ещё один договор в три листа.

— Что это? — спросил Андрей, подписав договор о передаче во владения половины своего имущества в виде фабрики и магазина мебели, а так же половины прибыли.

— Это, мой дорогой, брачный договор.

Все переглянулись. Артёмов с усмешкой скривил рот. Лизка впилась взглядом в Андрея, ожидая его реакции.

— Что?! — тихо произнес Андрей, потеряв дар речи. Самое страшное для него начинало сбываться. То, чего бы он никогда не пожелал себе.

— Да, — утвердительно кивнул Иван Фёдорович. — Моя дочка давно любит тебя. Все уши прожужжала. А тут,  прям вообще,  твердит, люблю и хочу за него замуж.  Ну как я могу ей отказать? — мужчина с улыбкой посмотрел на Андрея.— Ты ведь мне тоже уже стал, как родной.

— Но Вы же понимаете, — нерешительно заговорил Андрей, — что насильно мил не будешь.

— В нашем случае, Андрейка, тебе деваться некуда, — ухмыльнулся Иван Фёдорович.

— Прислушайся к дяде, — заговорил Артёмов, — а то ведь девочка снова может оказаться на нарах, и батька родной уже не сможет помочь. Да и у тебя пакетики найдут. Зачем тебе эта головная боль? А здесь тебе любовь, роскошную свадьбу предлагают.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Его слова повергли Андрея в шок. Он очень боялся за Жанну, и особенно за Настю, сам не понимая почему, даже больше, чем за себя и за свою жизнь.

— Я согласен, — с трудом выговорил он, мельком заметив довольное и счастливое Лизкино лицо, — только…— он нерешительно взглянул на мужчин.

— Что? — удивился Иван Фёдорович.

— У меня просьба небольшая есть.

— Какая? — удивились все.

— Я на стажировку уезжаю на два года.

— А так это не проблема! — усмехнулся Иван Фёдорович. — Свадьбу сыграем и поедете.

— Простите, но я бы хотел всё до свадьбы сделать. Там и прибыль будет больше, после внесения нового и так далее и свадьбу хорошую сделаем, может, даже в Италии.

— Ура в Италии! — запрыгала и захлопала в ладоши Лизка.

— Эх, хитрец, какой, — усмехнулся  Иван Фёдорович, — время хочешь потянуть?

— Нет, — покачал головой Андрей.

— Да понял я, — улыбнулся Иван Фёдорович, взглянув на дочь. — Ну что, Лиз, дадим время жениху твоему?

— Ну, нее, — сделала грустное лицо Лизка.

— Надо, дочь моя. Работа прежде всего, и деньги тоже. А там ты ему мешать будешь, а если ещё и внук родится.  Андрюшка там вообще работать и учиться не сможет, — убеждал её Иван Фёдорович.

— Ну, не знаю…— протянула Лизка. — А если он там кого себе найдет?

— Ну, дочь? Ну, ты чего? Глупышка моя, — усмехнулся Иван Фёдорович, — зачем ему подписывать себе приговор к двадцати годам строгого режима?

— Он поучится, приедет и сделает тебе предложение.

— Целых два года?! — протянула Лизка.

— Так, — отрезал Иван Фёдорович.  — Мужчина должен работать и приносить прибыль. А любовь твоя и свадьба ваша никуда не денется, всё будет по договору, который он сейчас подпишет.

— Ладно, только чтобы предложение мне сделал через два года красивое и при всех в фирме, чтобы девки обзавидовались, — с этими словами Лизка впилась снова в Андрея, который осторожно взглянул на неё.

— Сделает, сделает, не переживай, — успокоил её отец.

«Господи, что же я Жанне скажу, — думал машинально Андрей, — она возненавидит меня, я не смогу ей рассказать всего про Настю. И что там за отец у Насти? А если Жанна итак всё знает? Нет, не должна. По крайней мере вчера в двенадцать ночи она точно ничего не знала про Настю. Может, даже и про объявившегося отца. Чёрт, у меня остался всего месяц, чтобы объяснить всё Жанне и попробовать сохранить её доверие ко мне».

— Ну, что? Подписывай! — не выдержал Иван Фёдорович, заметив задумчивость Андрея, пододвигая ему договор.

— Можно ещё одну маленькую просьбу? — нерешительно спросил  Андрей.

— Валяй! — заговорил Артёмов, который уже утомился от этой всей беседы и непреклонности Андрея.

— У меня до отъезда остаётся месяц. Я сейчас живу с женщиной. Мне нужно ей всё объяснить.

— Да зачем объяснять? Расстаньтесь, да и всё.

— Мне нужно, чтобы она не обижалась и не держала на меня зла.

— А то что? — ухмыльнулся Артёмов. — Сглазит вас с Лизоном? Ха-ха-ха! — заржал он громким скрипучим басом.

— Всё может быть, — пожал плечами Андрей.

— Она что, у тебя ведьма? — удивилась и осторожно спросила Лизка.

— Так всё! — отрезал Иван Фёдорович. — Пиши, и обратился он к юристу. — Предложение руки и сердца через два года и один месяц. А свадьба через два года и два месяца, начиная с сегодня, то есть с момента подписания. А до этого, ты пока свободен. И делай, что хочешь, но чтобы долг по филиалу отдавал и половину прибыли.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну, па-а-па-а!! — протянула Лизка.

— Разговор окончен. Подписывай, если согласен.

— Да, — оживился Андрей, понимая, что у него есть в запасе ещё два года и, надеясь, что Лизка, в итоге, влюбится в другого и передумает. Он успел прочитать, что если она влюбится в другого, то договор о свадьбе потеряет силу. Это было одним из условий о его расторжении.