Мятежная дочь Рима - Уильям Дитрих

Что удивительнее всего, она даже кое-чему смогла научиться у этих варваров!

А мысли о человеке, похитившем ее, сильнее прежнего смущали ее покой.

Сплетенная ею кисточка вместе со всеми остальными отправилась в плетеную корзинку.

За три ночи до Самайна Кэлин стоял перед собравшимися членами клана — он явился выбрать женщину, которая должна будет сыграть на празднике роль доброй и ужасной Морриган. И выбор его пал на Валерию.

По толпе кельтов пробежал смущенный ропот. Кое-кто понимающе перемигивался.

— Но ведь она даже не верит в нее, как она может представлять на празднике Морриган?! — вскипела Аса.

— Точно! И как это римлянка может играть роль богини кельтов? — присоединился к ней Лука.

Кэлин с видом судьи слушал их возражения. Валерия притихла, сама придя в ужас от того, что выбор пал на нее, — сама-то она рассчитывала отыскать укромный уголок и, забившись туда, наблюдать за варварским праздником. И почему судьбе было угодно, что бы рука жреца вытащила именно ее кисточку?! Она украдкой бросила взгляд на свою рабыню. К ее удивлению, та немедленно отвела глаза в сторону.

— Это сама богиня направила мою руку, — заявил наконец Кэлин. — В этом году по одной ей ведомой причине Морриган пожелала, чтобы ее танцевала римлянка.

Ловушка захлопнулась! Валерия сжалась, точно напуганный зверек. Эта новая честь пугала ее до дрожи в коленках. Не хватало еще опозориться на этом языческом празднике, с ужасом думала она. В лучшем случае она наживет себе новых врагов, а их у нее и так хватает.

Бриса попыталась успокоить ее:

— Морриган поможет тебе, вот увидишь. Думаю, она решила оказать тебе честь в награду за то, что ты расправилась с вепрем.

— А ты скажешь мне, что я должна делать?

— Спроси богиню!

— Но я спрашиваю тебя!

— Успокойся же! Я приду к тебе накануне праздника и все объясню. И ты сама увидишь, как все просто.

Как и обещала, Бриса явилась вечером — как раз когда Валерия, сидя перед большим зеркалом из полированной бронзы, нервным движением расчесывала свои густые черные волосы.

— Я не хочу танцевать эту роль, Бриса.

— Но Кэлин верит, что на тебе лежит отблеск древней магии. Как сказала Аса: «Как все-таки странно, что выбор богини пал именно на нее!» Может, она хочет, чтобы ты угадала будущее Каледонии — если, конечно, тебе суждено когда-нибудь вернуться и вновь увидеть этот свой Адрианов вал.

— Конечно, я вернусь! И скоро! Я должна!

— А ты действительно хочешь этого?

Теперь Валерия уже и сама не знала, что ответить. Слов нет, Тиранен сильно проигрывал по сравнению даже с крепостью, где командовал Марк: в комнатах стоял лютый холод, внутренний двор утопал в грязи, отхожее место представляло собой просто яму, вырытую в земле, еда была самая простая, а разговоры живущих здесь людей не блистали остроумием и не отличались ученостью. Ей многого не хватало. И однако, тут, вдали от условностей, отравлявших ей прежнюю жизнь, она впервые почувствовала себя свободной. Даже при том, что по-прежнему оставалась пленницей. Женщины здесь не чувствовали себя низшими существами. Все здесь было много проще — и дружба, и жизнь с ее простыми радостями. Ей почти не о чем было тревожиться. И все же это был не ее мир. Или все-таки ее?

— Послушай! — Бриса с улыбкой протянула ей блестящее яблоко. — Чтобы воспользоваться магией Морриган, тебе нужно взять в руки какой-нибудь из плодов, что нам посылают боги. Разрежь его своим кинжалом на тонкие ломтики, и тебе откроется будущее.

— Мое будущее? Знаешь, еще в Лондиниуме я заплатила серебряную монету, чтобы узнать его. А ничего из этого так до сих пор и не сбылось.

— Иногда для этого нужно время. Разрежь яблоко!

Валерия неловко взмахнула кинжалом.

— Не так! — остановила ее Бриса. — Крест-накрест, чтобы ломтики были не толще лезвия.

Валерия послушно сделала горизонтальный разрез, как показывала Бриса, и та удовлетворенно кивнула, указав ей на пятиугольную звезду, разделенную сердцевиной на почти равные части.

— Это — плод земли, отражение звезд. Еще одно свидетельство того, что все в мире едино. Видишь его?

— Да.

— А теперь возьми его, откуси кусочек и посмотри в зеркальце. Легенда гласит, что за плечом у себя ты увидишь своего будущего мужа.

— Будущего мужа?

— Это такой обычай у кельтов.

— Бриса, но я ведь уже замужем!

— Тогда почему ты колеблешься? Кусай!

Валерия поднесла яблоко к губам. И взглянула в зеркало — естественно, она не увидела никого, кроме себя самой и Брисы. Марка, само собой, тоже, впрочем, прошло уже целое лето с тех пор, как они виделись в последний раз. Итак, мужа не было. Выходит, это и есть то, что хотела сказать ей богиня? Она откусила кусочек.

— Я ничего не вижу.

— Проглоти.

Валерия так и сделала. Яблоко оказалось терпким и вкусным. Валерия зажмурилась, пытаясь представить себе лицо своего мужа. К ее удивлению, теперь она видела его, словно сквозь дымку. Как странно… его немного флегматичную манеру говорить она помнит хорошо, а вот как он выглядит, почти забыла. Непостижимо!

— Валерия! — услышала она вдруг низкий мужской голос.

Вздрогнув от испуга, Валерия ойкнула и открыла глаза.

В зеркале за плечом у нее смутно вырисовывалась мужская фигура. Но это был не ее муж-римлянин. Валерия резко обернулась.

Арден!

Он уже открыл было рот, собираясь что-то сказать, но при виде ее растерянного, побледневшего лица моментально закрыл. И тут заметил, как в руке ее что-то блеснуло.

— Я не хотел тебя напугать, — смущенно пробормотал он, отводя глаза в сторону. — Я тут зашел к тебе… ну, поговорить о Самайне. Знаешь, для всего клана очень важно, чтобы все прошло как можно лучше. С тобой все в порядке, Валерия?

Валерия, боясь, что вот-вот выдаст себя, отвернулась. Вместо нее ответила Бриса:

— С ней все хорошо, Арден. Поверь, она справится со своей ролью. А теперь, если это все, ради чего ты пришел, уходи. Увидимся у костра.

Арден поспешно ретировался.

— Знаешь, я видела его — прошептала Валерия.

— Ты видела того, кого Морриган хотела, чтобы ты увидела.

Праздник должен был начаться в полночь, у подножия холма, где стояла крепость, на лугу, где паслись лошади. Таким образом, и у великого множества мертвецов, которые на одну только ночь вернутся из своего королевства Тирнан-Ог в мир живых, и у тех, кто еще не присоединился к ним, оставалось достаточно времени для пира, что должен был состояться в большом доме. Дубовые тарелки, обеденные ножи, оловянные кружки и кубки, в строгом порядке расставленные на пиршественном столе, уже ожидали появления беспокойных призраков, в чаши было налито молоко, в тарелках горками громоздились спелые, глянцевитые яблоки и связки ячменя. Скамьи пустовали, по углам сгустились тени. Если мертвые действительно придут — как им положено, в эту ночь, когда приоткрывается завеса, отделяющая прошлое от будущего, когда время теряет значение, а грядущие события могут быть предсказаны заранее, — тогда они станут праздновать в Тиранене и не станут мешать живым без них танцевать у подножия холма на лугу.