Божественная дипломатия - Юлия Фирсанова

  - Слушаюсь, государь, - снова поклонился Элегор, не опротестовывая приказ монарха.

  - Вон, оба, и чтоб больше никаких фокусов, - отрывисто бросил Лимбер и 'мясное блюдо' исчезло из зала, благоразумно не став дожидаться, пока его начнут отбивать для придания нежного вкуса.

  Энтиор позволил себе мстительную улыбку, злорадно решив, что на сей раз дерзкий хам герцог Лиенский преступил черту дозволенного, и его ждет серьезная кара. Наглеца не спасет даже заступничество Элии.

  Мелиор, вздернув бровь, оглядел разрушения, вызванные метким приземлением незваных гостей, брезгливо поморщился и лениво повел рукой, активизируя заклинание восстановления, чтобы привести обстановку в прежний вид. Соус и рыба, украшавшие одежду, пол, скатерть и внешний вид сотрапезников, исчезли, бокалы и тарелки вновь обрели целостность. Слуги, уже сообразившие по выходящим из залы перемазанным типам, что высокому обществу нужно будет серьезно обновить стол, поспешили внести блюда на замену безжалостно уничтоженным.

  - Как просто, вы только рукой махнули - и все исправили, - восхитилась Ижена действиями принца, расчетливо припомнив, что восхищение другими мужчинами обычно пробуждает ревность и жажду обладания в объекте, на который идет охота.

  - За этим простым жестом, милое дитя, стоят столетия совершенствования весьма сложного заклинания, состоящего из нескольких десятков простых, - вставила Элия, не став упоминать о том, что совершенствовался принц исключительно потому, что магией можно было заниматься, не поднимаясь с кресла, и делать с ее помощью те вещи, на которые иначе пришлось бы тратить усилия физические. На занятия же интеллектуальные лень Мелиора не распространялась, а будь это иначе, Лоуленд бы давно забыл о том, что в семье короля Лимбера был еще один принц. Абсолютная лень не способствует выживанию.

  - О! - пришла в благоговейный восторг Ижена, но нарушила всю интригу, скосив глазки в сторону Джея, чтобы проверить его реакцию. Белобрысый принц ответил ей ухмылкой.

  Заклинания Мелиора и расторопность слуг, так же выработанная в процессе приспособления к условиям жизни в замке, сделали свое дело. Через три минуты уже ничто не напоминало об устроенном пленниками лабиринта погроме, кроме повышенной бледности Высшего вара Монистэля, который, наконец, нашел в себе силы отнять руки от лица.

  - Ваше величество, - раздался мелодичный, чуть дрожащий от наплыва чувств голос полуэльфа, - я приношу свои глубочайшие извинения за безумную выходку вара Мичжеля. Я не нахожу объяснений этому в высшей степени постыдному происшествию...

  - Зато для Лоуленда они вполне очевидны, - коротко усмехнулся Лимбер, осушая бокал с 'Золотом Лиена'. - Я не имею претензий к вашему посольству. Разбирайтесь с варом ист Траком сами, а тому лорду, к которому у меня есть вопросы, еще предстоит весьма и весьма неприятный разговор.

  - Благодарю, государь, за вашу мудрость и милосердие, - от осознания того, что инцидент исчерпан, у главы посольства ощутимо отлегло от сердца, испытавшего за сегодняшний день немало треволнений.

  - Столь оригинального сигнала к перемене блюд мне еще видеть не доводилось, - пошутила разряжая обстановку вара Магжа.

  - Нам тоже, милая вара, нам тоже, - тихо скрипнул зубами Энтиор.

  - У вас ведь нет герцога Лиенского, возмутителя общественного спокойствия, - невинно заметил Джей. - Но если пожелаете, мы всегда сможем сдать его в аренду на неопределенный срок по разумной цене.

  - Вряд ли Жиотоваж выскажет такое пожелание, - вставил Мелиор.

  - И я понимаю, почему, - весело улыбнулась Элия.

  - А как они оказались под потолком? Они что, все время там висели? - начала расспросы любопытная жрица.

  - Сомневаюсь, дорогая леди, скорее всего, они попали сюда из другого места, но давайте предоставим право выяснить это его величеству, - любезно ответил Мелиор и принялся заваливать тарелку Ижены разными вкусностями, которыми можно было бы заткнуть ее хорошенький ротик. Аппетит юности сделал свое дело, и на некоторое время жрица Кристалла замолчала, углубившись в дегустацию.

Глава 20. Разбор полетов

  Когда спустя два часа, по окончании официального завтрака с посольством Жиотоважа, его величество король Лоуленда Лимбер Велинтайн Арабен Первый явился к своему кабинету, герцог Элегор Лиенский все еще безропотно, что обычно было его буйной светлости совершенно несвойственно, ожидал монарха. Хотя, вздумай король заключить нарушителя спокойствия под стражу, еще не известно, что случилось бы. Но в данном случае от сотворения неприятностей юного бога удерживало то единственное, что вообще могло его удержать - слово чести дворянина. Элегор позволил себе только одну вольность: применить заклинания для очистки, справедливо полагая, что государь, в отличие от своего сына Кэлберта, не питает маниакальной любви к морю и потому не склонен ароматизировать приемную дивным запахом рыбы и разнообразных соусов к ней прилагающихся. Стража и секретари подозрительно косились на Безумного Лиенского, но решив, что даже сумасшедший Элегор не станет врать насчет того, что с ним желает поговорить король, гнать бога не стали.

  Лимбер, демонстративно не глядя на проштрафившегося дворянина, прошествовал мимо. Притормозив на секунду у самой двери, король сделал едва уловимый знак пальцем, приказывая молодому богу следовать за собой, и вошел в кабинет. Элегор последовал за монархом, даже не пытаясь заранее предугадать, какая кара его постигнет.

  Король прошествовал к массивному столу и сел в кресло с высокой спинкой. Герцог, не получив приглашения присаживаться, да и не ожидая его, остался стоять. В воздухе повисло молчание, изрядно сдобренное тяжелым монаршим недовольством. Лимбер молчал, а Элегор, не опуская головы, смотрел на государя. Во взгляде дворянина не было дерзости, лишь ожидание, внешне спокойное, не показывающее внутренней дрожи. Чтобы герцог ни творил, ему еще не доводилось испытывать на своей шкуре недовольства короля, зато от принцев и Элии он успел наслушаться по этому поводу всякого. В серых глазах юного бога метались нервные искорки, а напружинившееся тело никак не хотело расслабляться, словно уже принимало на себя удары гипотетического кнута, хотя в Лоуленде дворян карали по-разному, но никак не прилюдной поркой.

  Пока длилось молчание, Элегор пытался сообразить, чего ждет от него государь: просьбы о помиловании, открытого неповиновения, оправданий или чего-то другого? Герцог плохо знал Лимбера. В Лоуленде ходило много анекдотов о похождениях короля и покорении им дамского пола, но никто не распространялся насчет того, что же собой представляет на самом деле государь Мира Узла и какова его истинная суть. С зеленой поры первого бала, когда герцог впервые близко увидел короля, прошло немало времени. Легкомысленное восприятие, укладывающееся в звучный слоган 'Лимбер - первый кобель королевства', прошло, но на смену ему не явилось четкого понимания, да и некогда было парню размышлять о характере короля, хватало и более интересных дел. Но теперь настала пора призадуматься. Ни в каком сильном государстве, а тем более в Лоуленде, не смог бы усидеть на троне бесполезный придаток к мужскому органу. Народ подсмеивался над тягой короля к женщинам, но гордился им, уважал и боялся больше, чем воителя Нрэна и принца-вампира Энтиора вместе взятых.