Город счастливых роботов (авторский сборник) - Олег Дивов

Та «показуха» в центральном зале сопровождалась хохотом и язвительными шуточками, но никто и не подумал сказать: ребята, а не совестно нам вешать людям на уши лапшу? Сотрудники с абсолютной покорностью выполняли приказ. И обсуждали, какая красотка Мария и как бы кто ей, извините за выражение, вдул. Болтали, не подумав, что у Даши тот же самый служебный чат на мониторе. И она старательно отворачивалась от телекамеры, потому что сидела вся красная, как помидор.

Даше несколько польстило то, что лично ей готовы были не только вдуть, а сразу после этого жениться. Но осадок неприятный остался. Да за кого тут замуж-то идти?

Должны быть в Нанотехе и другие люди, настоящие. Леха Васильев, простой школьник, мог битый час рассказывать о микробах так, будто важнее их не было на свете ничего. Мария над этой его одержимостью всегда посмеивалась, а Даша готова была слушать до бесконечности. И судя по всему, этот парень в Нанотехе не скучал. Несколько раз Даша видела его в столовой: Леха жевал, ничего не замечая вокруг, и пока девушка собиралась с духом, чтобы присесть рядом, убегал обратно в свою лабу. Значит, ему там интересно? В школе Леха теперь небрежно, но со значением бросал Даше: «Привет, коллега!» Один раз даже спросил: «Ну, как там у вас в ЦУПе?..» Даша почти что собралась рассказать — как, но Леха уже исчез. А Даше хотелось броситься ему на шею и попросить, чтобы забрал ее с собой. В своих мечтах она так и делала. И он легко подхватывал ее на руки — Лешка удивительно сильный, это все знают, — и уносил далеко-далеко. Оттуда не видно было ни их несчастного города, ни насквозь фальшивого института, ни ярко раскрашенной, а на самом деле убогой жизни, в которой ты заперт на ржавый замок и ничего тебе нельзя.

Одноклассники жалуются, как их давят родители. А Даша пережила дома форменную бойню, отстаивая право носить джинсы. Из-за модного телефона, который ей подарила на первое сентября Мария, отец чуть на стенку не влез. Хорошо, вспомнил, что они с Машкой еще с детского сада вместе и не взятка это, соблазн дьявольский, а вполне дружеский дар.

Еще один в школе такой страдалец — бедный Лешка, из которого сумасшедшая мамочка инвалида делает. Он заметно изменился с тех пор, как пришел в Нанотех. Плечи у него расправились. Плечи и раньше были загляденье, но теперь видно, что он внутренне свободен… Может, и ей не увольняться? Работа — маленький островок свободы. Но она сжирает тот крошечный резерв личного времени, что еще оставался. Кончится все понятно чем: Даша завалит учебу, а этого отец не простит. Будет бить. А она устала терпеть, быть скотиной бессловесной, возьмет сковородку и так в ответ врежет, что папа с костылей грохнется — и чего дальше? Бедный несчастный папа. Бедная мама. Бедные мы все.

А Машка взбесится, если бросить работу. Она всегда знает, как человеку лучше, — и старается помочь, и не отвертишься. Тоже изменилась, попав в Нанотех. Нехорошо изменилась.

Он будто соковыжималка, этот чертов институт, давит из человека наружу то, чего в нем больше всего. Из Марии полезло честолюбие, да с такой силой, прямо страшно. Этот Михалборисыч, гладенький, скользкий, неприятный человек, пообещал сделать ее «лицом Нанотеха» — и все. День за днем ее в пресс-службе натаскивают, как ловчее пудрить людям мозги, а она и рада. Всегда была уверена, что два-три простеньких трюка принесут ей на блюдечке чью угодно голову, всегда знала, как побеждать в споре, как склонить человека на свою сторону — а теперь ей объяснили, что это правильно, что так и надо. И Мария стала жесткой и какой-то злой, нетерпимой. Либо она вобьет в тебя свое мнение, либо… Все равно вобьет. Как гвоздь загонит. Она права обычно, но это ведь неприятно, когда в тебя гвозди заколачивают.

Как бы удрать от всего этого? Как вырваться? Леша от такой безысходности научился бегать по стенам — а ей куда бежать?

Для начала, увы, с работы. Не потянет она, не потянет.

— Не то чтобы совсем не нравится…

— Ты сказала «у нас в лабах», — напомнила Мария. — Ты чувствуешь себя частью команды. Это же прекрасно!

— Ой, потом, все потом. Когда школу закончу.

— Потом будет поздно! Дурочка моя милая, ты сама не знаешь, как тебе повезло. Мы рядом с таким человеком, который очень далеко пойдет. И мы с ним вместе!

— Извини, без меня, — сказала Даша, снова утыкаясь в «читалку».

— Нет, дорогая, как раз с тобой! Скажу… Только это секрет, Даш. Тебя во время той съемки заметили. Ты очень телегеничная. Представляешь, как тебе повезло? Мало кому выпадает такая удача.

Даша сделала несчастное лицо и перелистнула страницу.

— Нам сейчас обеим надо ловить удачу за хвост. В политику нужно входить в пятнадцать, а не в двадцать! — заявила Мария. — К двадцати ты должна все решения принимать на одной интуиции. В двадцать такой менталитет не наработаешь. Это все равно что учить французский в шестьдесят. Учи не учи, нормально говорить не будешь.

— Не знаю… И папе не нравится, что я работаю. Он говорит, я эгоистка и семью забыла.

— Ишь ты! А он эту семью обеспечить не пробовал?

Даша сочла за лучшее промолчать.

— Знаешь, давно хотела тебе сказать, да все стеснялась, жалела тебя…

— Вот и не надо, — пробормотала Даша. Ей вдруг стало страшно.

Но Мария шагнула к ней вплотную и очень спокойно, размеренно, даже холодно, начала говорить:

— Ты — жертва манипуляций. Родители играют на твоем чувстве долга, на твоей доброте. Они превратили тебя в рабыню. О чем они думали, когда нарожали столько детей? А я тебе скажу. Они и не думали сами их поднимать. Они знали, что община им поможет. И точно. Им помогало государство, соседи, Лехин дед, замечательный дядька. Это мой отец выбил твоему повышенную пенсию — не знала? И твои всё приняли как должное. Как будто так и надо. А уж до чего удобно с церковью получилось! В церковь стекается много денег, и конечно, она поможет многодетной семье! Особенно если эти деньги передают специально для семьи добрые богатенькие буратины вроде моего папули!

— Маш, хватит!

— …Они сосали помощь отовсюду все эти годы. А теперь они эксплуатируют тебя. Ну да, старшие дети помогают растить младших. Только тебя спросили, когда рожали такую ораву? На тебя смотрят как на бесплатную прислугу. И самый большой их страх — что ты снимешь косынку, отрежешь дурацкую косу, наденешь мини-юбку и сделаешь карьеру. Им не нужны деньги, которые ты заработаешь. Им нужна рабочая сила. Они получают удовольствие от власти над тобой.

— Маш, не надо! — умоляюще воскликнула Даша.

— Почему? — спокойно и все так же холодно спросила Мария. — Ведь это правда.