Житие мое - Ирина Сыромятникова

– Вознаграждения? – нахмурился Сатал.

– О, Дан, прекрати! Чьи деньги ты экономишь? Мы хотим от юноши услугу и должны за нее заплатить. Почему он должен делать то, что не хочет, безвозмездно?

Приятно, что из мальчика я превратился в юношу, причем, за один день, но озвученного предложения мне было недостаточно:

– И тему дипломной работы я выберу себе сам!

– А с этим-то что не так?

– Все не так. Скажите, какое такое новшество можно внести в боевую магию?

– Хочешь Чарака в наставники взять?

От видения некроманта, явившегося в Университет на защиту диплома, меня бросило в дрожь.

– Ни за всю жизнь!!

– Почему же? – развеселился Сатал. – Применение пса-зомби для поиска трупов – чем не новшество!

– Угу. А специальность в дипломе напишут – анимация биологических объектов, и я до конца дней объяснять буду, что это такое.

– А ты не показывай.

– Так это ж диплом!!!

Сатал выглядел как-то тускло, мне показалось, что мой энтузиазм его как-то задевает, в конце концов, он пытался учить меня совсем другому. Да пусть учит, мне что, жалко, что ли? Надо его подбодрить. Думаете, черные не умеют подлизываться к начальству? Еще как умеют!

– Учитель, я вас очень уважаю, вы открыли мне новый взгляд на черную магию. В Михандрове ваши наставления спасли мне жизнь, без шуток, – Сатал заметно подобрел. – Но диплом – это святое. Получению проклятой бумажки посвящено пять лет моей жизни и там все должно быть гармонично. Если в дипломе алхимика будут упомянуты биологические объекты, все подумают, что я – таксидермист.

– А ты чем хотел бы заниматься?

– Защитная магия с уклоном в диктат воли.

– Я не очень хорош в диктате воли, – признался Сатал.

– Это не страшно, учитель, Ракшат справится, вы, главное, тему подпишите.

Старший координатор помялся и махнул рукой:

– Ладно! Ты сам виноват, мог сдать все практически без усилий. Но, если будешь отлынивать от занятий, – любимый учитель бросил на меня строгий взгляд, – мы поссоримся.

Я истово закивал. Буду, буду заниматься, пес с ним, хорошо еще, что бесплатно. То, что мне удалось отстоять диплом – уже прогресс. Лиха беда начало! Не такие уж они и страшные, эти могучие маги. Вешать лапшу на уши я с детства умею и люблю, главное, чтобы эмпатка меня не заложила.

Соглашение между черными было заключено. Мы все, конечно, неуживчивые засранцы, но, если баланс сил очевиден, а интересы соблюдены, то не против действовать по правилам (ну, какое-то время, пока ситуация не изменится). Естественно, Сатал мне ни на грош не верил, а потому откладывать дело в долгий ящик не стал – подозревал, что, подумав еще, я сумею от обещанного улизнуть. За час местный юрист составил пресловутый разовый договор, самый странный из тех, что я видел. Принудительная анимация в нем упоминалась только один раз, а слов "труп", "зомби" или "мертвецы" вообще не было. На каждой строчке шли бесконечные ссылки на пункты закрытых циркуляров, уставов и секретных перечней, которые Сатал аккуратно достал из сейфа и разложил передо мной. У меня было такое дурацкое ощущение, что у них есть типовая форма договора с некромантом и это как раз она. Я дважды перечитал текст: понять, о чем там идет речь, для непосвященного было совершенно нереально, но в конце цифрами и прописью стояла сумма в одну тысячу крон (командировочные расходы и проживание – за счет заказчика). Возможно, это очередная глупость, но придется рискнуть. Я подписал бумаги. Мое сердце грела мысль о том, какая рожа будет у Ракшата, когда покажу ему тему своей дипломной работы.

Уже в дверях меня догнала еще одна отличная идея:

– Учитель, можно вопрос?

– Ну?

– Почему Шорох способен рассуждать?

– Загадка природы. Меньше думай над такими вещами – дольше здоровым останешься!

Все-таки нет в жизни совершенства.

Эдан Сатал и Рона Кевинахари сидели в кабинете старшего координатора северо-западного региона, и пили чай (сиамский, без молока и сахара, из маленьких фарфоровых чашек).

– Ишь ты, таксидермист, – бурчал под нос черный маг.

– Ты сам виноват в происшедшем, – спокойно сообщила Рона, на ее лице не было ни малейших следов слез или испорченного макияжа, – я ведь просила тебя изучить его дело.

– Причем тут это? – недовольно поморщился Сатал.

– Значит, не изучил, – эмпатка вздохнула, – нельзя так много общаться с Фатуном! Я понимаю, что вы давно знакомы и тебе с ним просто, но он склонен сознательно обеднять интерпретацию реальности с целью оправдания применения силового метода решения вопросов. Это заразительно!

Сатал ухмыльнулся:

– В первый раз слышу, чтобы "чистильщика" так вежливо называли воинственным идиотом.

– Именно это я и имела в виду, – невозмутимо парировала эмпатка. – Мы оба понимаем, что "черный маг – идиот" это синоним покойника.

– Не цепляйся к словам! Тем более что досье я читал, и ничего особенного там нету.

Эмпатка вздохнула:

– Дан, этот многообещающий юноша вырос в семье белого мага. Да, у него были воспитатели из черных, но к постоянному давлению и жесткому контролю он не привык. Его просто некому было муштровать всерьез, понимаешь? Тем не менее, он здесь. Значит, в его характере есть что-то такое, что позволяет ему совершать правильные поступки не по привычке и не под давлением старших. Типичный черный слушает советов потому, что знает: это самый простой способ достичь успеха и встать вровень со старшими, а в итоге – избавиться от советчиков. И все эти ритуалы подчинения вам нужны только для того, чтобы результат был очевидней. Вот и ты пытаешься по привычке сформировать в нем образ успеха, надеясь, что он начнет стремиться к нему сам. А в итоге?

Сатал неопределенно хмыкнул, эмпатка покачала головой:

– Он тратит все силы на то, чтобы оградить себя от твоего влияния. Дан, твое первенство для него не очевидно! Он слишком рано почувствовал себя не просто равным, а старшим, для него привычнее не подражать идеалу, а уподоблять себе, манипулировать. Что он и делает не без успеха – талант к алхимии, он ведь не на пустом месте возник. Если ты хочешь поспорить с Чараком за ученика, тебе самому придется измениться.

– И как ты себе это представляешь? – координатор перевернул пустую чашку на блюдечке. – Платить ему за уроки? Или ждать, когда он сам захочет заниматься?

– Он что, плохо усваивал материал?

– Нет, но…

– А почему?

Сатал не ответил, и эмпатка продолжила за него:

– Потому, что он видел в занятиях пользу. Не образец для подражания, а преимущество. Он очень рассудочный для черного, понимаешь? Тебе придется постоянно думать о том, что ты делаешь, если ты захочешь продолжить с ним общаться. Для тебя это очень полезно!