Ибо не ведают, что творят - Юрий Сергеевич Аракчеев

а соотечественники увлеклись черт знает чем – ресторанами, казино, барами, дурацкими ансамблями, тряпками, пустыми тусовками, вместо того, чтобы… (зависть!)?… Может быть, как раз правы те, кого я неуважительно обзываю «чернью» и «карликами»?

Может быть, то, что в нашей стране происходит, и на самом деле (как принято говорить ими) – разумно, «исторически оправдано», неизбежно и в конечном счете благоприятно?

Не буду перечислять тех людей, которые в интернете, а то и с телеэкрана на всю страну говорят теперь, в 2019-м, фактически то же, что я. Может быть, только не всегда так прямо и резко. Хотя бывает и резче. Но вот когда эта рукопись была уже закончена в первом приближении, попала мне в руки любопытная книга с весьма знаменательным – хотя и очень печальным – названием: «Прощай, Россия!». Автор – итальянский журналист Джульетто Кьеза.

Эта книга – размышления иностранного журналиста, много лет пишущего о стране, гражданином которой он не является, но которую, тем не менее хорошо знает и несомненно любит. Вот как представлен он Издательством на обложке:

«Джульетто Кьеза – журналист, который всегда и везде отстаивал свою собственную точку зрения, свое собственное видение мира. Он родился в Акуи Терме (Италия) в 1940 году. В журналистике с 1979 года. С 1980 по 1989 годы – корреспондент итальянской газеты «Унита» в Москве. В 1989-90 годах работал в США в Вильсоновском центре Института Кеннана по российским исследованиям. С сентября 1990 года – специальный корреспондент и политический обозреватель итальянской газеты «Ла Стампа». Автор семи книг, шесть из которых о России». Издательство ТОО «Гея», Москва, 1997. Перевод с итальянского».

С огромным интересом прочитал я эту книгу. И – поразился… Это же надо, как совпали мысли и выводы гражданина Италии, активного публициста, весьма информированного, видящего художества нашей власти, ничтожество «интеллигенции» и реакцию на все это нашего народа как бы со стороны (хотя он и ссылается достаточно часто на подобные же мнения и нашего соотечественника Александра Зиновьева, и на размышления и выводы американского философа Ричарда Пайпса, и на многих других, достаточно уважаемых и вполне информированных людей) с мыслями и выводами человека, живущего постоянно в России, писателя, журналиста, фотохудожника… Ну просто, как говорится, «один в один».

Очень хочется процитировать здесь многие места из книги Джульетто Кьезы, но я ограничусь лишь некоторыми.

Рассказывая о трагическом самоубийстве российского ученого Владимира Нечая, директора ядерного центра в Челябинске-70, не выдержавшего, когда он «понял, что у протектората, в который превратилась Россия, больше не было будущего» и что «более того, она сама становилась угрозой для будущего всех остальных, в том числе и тех хитрецов, которые считают, что навсегда обезвредили и унизили страну, пугавшую их на протяжении пятидесяти лет», он пишет:

«У гроба Владимира Нечая мысленно собрались все лучшие представители российской интеллигенции. Которые имеют мало общего с так называемыми «творческими» интеллигентами – в основном с московской пропиской. Те продались, не моргнув глазом, тому, кто больше дал, довольствуясь подбиранием крох, падающих со стола новых русских богачей. Кое-кто даже разбогател, остальные ограничились подачками. И все подтвердили горький диагноз Варлама Шаламова, согласно которому «когда писатели и интеллигенты попадают в кандалы, то готовы ползать перед любым полуграмотным идиотом». Остается только напомнить, что российские интеллигенты только-только освободились от цепей. На первый взгляд, они были свободны в своем выборе. Они должны были помнить прошлое. И все же они немедленно решили заковать себя обратно, собственными руками.

У всех на совести – даже у тех, кто не подписал, но промолчал, – письмо к Ельцину, опубликованное в «Известиях» 5 октября 1993 года, спустя два дня после бойни в Останкино и в Белом доме. Это письмо, как писал Зиновьев, «не имело прецедентов по подлости, жестокости и цинизму», к тому же «не было продиктовано насильно, оно являлось выражением доброй воли его авторов, то есть их подлинной природы. Подписавшие письмо называют восставших убийцами (хотя именно они и были убиты!), фашистами (хотя настоящими фашистами были как раз их убийцы!) и так далее. Они благодарят Бога за то, что армия и органы правопорядка покарали повстанцев (и здесь я хочу добавить, что не столько армия, сколько группы наемников в форме и в гражданском, нанятые в последний момент. – Дж.К.). Они призывали президента запретить все коммунистические и националистические партии, закрыть все оппозиционные газеты и признать нелигитимными Съезд народных депутатов и Верховный Совет…»

В Примечании («Библиографии») Кьеза приводит фамилии этих «подписантов», среди которых, увы, «знакомые все лица», в том числе и те, с которыми мне приходилось встречаться и которые, конечно же, рядились в одежды «диссидентов-шестидесятников», «борцов за свободу России»…

Владимир Нечай не дожил до этого всеобщего позора, но он как ученый хорошо понял, к чему идет. И «покончил с собой пулей в висок в своем кабинете в Челябинске-70 в одно серое ноябрьское утро шестого года эры Ельцина» (стр.41).

Далее Джульетто Кьеза продолжает:

«С этой точки зрения перед теми, кто на самом деле пытается понять, что же происходит в России, предстает неутешительное, поистине леденящее зрелище…

Я вспоминаю, как зимой 1992 года в Тольятти состоялось совещание, в котором участвовали так называемые «красные директора» и тогдашнее российское правительство в почти полном составе. Присутствовали и.о. премьера Егор Гайдар, министры Шохин, Нечаев, Авен и куча другого народа. С либерализации цен не прошло и года, и правительство искало поддержки среди вчерашних советских промышленников, опасно склонявшихся к «центристским» обещаниям «Гражданского союза» Аркадия Вольского.

Там были все «красные директора», по крайней мере наиболее крупных все еще государственных предприятий. Я отправился туда послушать дискуссию, понимая, что она могла стать важным моментом для решения судеб страны. Так и было. Я помню эти «кадры», этих зубров номенклатуры среднего звена, олицетворяющие монополизм коммунистического государства. Они сменяли друг друга у микрофона, а в президиуме сидели молодые, почти юные люди, только что покинувшие стены американских университетов, пропитанные рейгановско-тетчеровским кредо, убежденные сторонники deregulation. И все зубры-директора говорили приблизительно одно и то же: мы поняли, что социализм умер. Мы знаем, что придется пожертвовать доброй частью наших производственных мощностей на алтарь конкуренции, эффективности и рынка. Но мы просим, мы умоляем вас учитывать два ключевых вопроса. Первое: что за нами стоят миллионы семей, которые мы не можем бросить на произвол судьбы. Второе: многие из представленных здесь предприятий могут достаточно быстро стать конкурентоспособными на мировом рынке, лишь бы государство выработало инвестиционную политику, направленную на их возрождение. Мы готовы закрыть то, что надо закрыть, но скажите нам, пожалуйста, что нам сохранить, на