Приключения Вернера Хольта - Дитер Нолль

— Ну и попали мы в переделку! — вздохнул Феттер. Хольт уставился в темень. Не хныкать! Я мог бы валяться с пулей в животе. Гусеницы могли размозжить мне ноги. Или меня несло бы вниз по Одеру с льдинами. Не хныкать! Это то, чего я хотел!

Вольцов поднялся и стал хлопать себя руками по бокам.

— Пошли, Вернер… в деревню! Может, нам удастся получить назначение. — По пути он бормотал себе под нос: — Сейчас русские переправляют танки. Танки, артиллерию, минометы. А завтра пришлют штурмовую авиацию.

Они с трудом пробирались по глубокому снегу.

В деревне около командного пункта они увидели колонну грузовиков. Рядом стоял здоровенный детина; его белый маскхалат выделялся в темноте.

— Да это Бургкерт! Господин обер-фельдфебель!

— Э-э! Значит, живы еще? — Обер-фельдфебель был трезв. — Меня послали в Бригг. Сказали, там наша одиннадцатая. — Он сплюнул. — Как бы не так!

Несколько офицеров прошли в дом.

— Батальон драпать собирается, — пояснил Бургкерт. — Видишь, свое барахло грузят!

— Что нового на Одере? — спросил Вольцов. — Здесь никто ничего не знает.

— Не задавай дурацких вопросов! — Обер-фельдфебель был угрюм и зол. — Лучше помоги мне. Надо народ собрать. Атаковать будем.

— Атаковать? — с ужасом переспросил Хольт. — Да это ж…

— Говорят, фюрер лично приказал сегодня же ночью ликвидировать плацдарм русских.

Группа офицеров вышла на улицу. Капитан с острым старческим подбородком и ввалившимися щеками приказал Бургкерту:

— Прочесать деревню! Тут полно дезертиров! — И исчез. Бургкерт вскипел:

— Старый хрен! Какой-то завалящий капитанишка аэродромной службы! Никакого понятия не имеет, а тоже, командует!

Он не тронулся с места. Вестовые выносили чемоданы и укладывали на грузовую машину. Едва они скрылись в доме, как Бургкерт подскочил к грузовику, схватил какой-то ящик и отбежал.

Вольцов покачал головой.

— По-моему, это называется мародерством. В нескольких шагах от них Бургкерт засовывал бутылку коньяку в карман ватной куртки. Он сказал:

— Хольт, отнесете ящик к себе в окоп. Чтоб мне все бутылки целы были. Они нам еще пригодятся! Вольцов, за мной! Пошли народ собирать!

Группки отставших солдат свели в «штурмовой батальон» и сунули в окопы перед деревней. В третьем часу утра полевая артиллерия у них в тылу открыла огонь. В ответ деревню засыпали снарядами. Дома рушились, горели сараи и риги. Взрывались склады боеприпасов. Полевая артиллерия умолкла. Деревня была объята пламенем.

Хольт сидел в своем окопчике, натянув на голову плащ-палатку. Вольцов пододвинул к нему пулемет. Бургкерт взглянул на часы. Он был в приподнятом настроении. Бас его грозно рокотал.

— Мы — первая цепь, — сказал он. — Хольт, смотри не подкачай, обеспечь хорошее прикрытие! — Он протянул Хольту бутылку с коньяком, завернул шесть бутылок водки в одеяло и плащ-палатку, стянул сверток ремешком и закрепил его за спиной. — Готово! — Взглянул на часы и поднял ракетницу. В ночное небо взвился зеленый шар. Бледный призрачный свет залил все вокруг.

Выпитый коньяк туманом обволакивал сознание Хольта. Он выбрался из окопа и, спотыкаясь, побежал по глубокому снегу. Одиночные хлопки выстрелов. Почему же… почему русские не стреляют? «Дальше!» Это голос Бургкерта. Ура, кто кричит ура? Вон там… окоп! «Залегай!» Он бросился наземь. Впереди крики, выстрелы, взрывы ручных гранат. Красные ракеты, что это значит? Хольт вскакивает, бежит. Рядом с ним пыхтит Фет-тер. Они вместе спрыгивают в траншею к Вольцову.

— Тут вроде и не было никого! — сказал Вольцов.

— Дальше! — крикнул Бургкерт.

Хольт припал к пулемету. Снова ракеты! Мощная волна огня и крика нахлынула на них и пронеслась дальше.

Из глубины ночи, с широкой речной поймы на них обрушился контрудар штурмующей пехоты и смял вяло атакующую цепь. С примкнутыми штыками, стреляя при перебежках из автоматов, сибиряки вынырнули из темноты и разгромили, раздавили их, ураганом пронеслись над окопами далее на запад. опрокинули вторую цепь атакующих, обтекая горящие дома, ворвались в деревню, подавили последние жалкие группки, и не стало «штурмового батальона», не стало резервов, и остатки сводных рот обратились в беспорядочное бегство. В ямках, в кустах, далеко позади прежних линий кое-кто все же уцелел.

Хольт лежал в траншее, рядом с ним — труп с лицом землистого цвета. Русские шквалом пронеслись над головой Хольта, словно страшное наваждение. В свете ракет перед ним возникли какие-то зыбкие тени и силуэты. Очередь за очередью выпускал он в пустоту; призрачные фигуры перескакивали через окоп. Вдруг он увидел нацеленный на него штык, но успел выстрелить из парабеллума, и сразу же тяжелое тело его придавило. Отбегавший назад Вольцов спрыгнул к нему в окоп, поднял пулемет на бруствер, потом оттащил труп в сторону. Феттер и Бургкерт тоже вернулись. Вольцов прохрипел:

— Точно дьяволы!.. Истинные дьяволы!

Бургкерт крикнул:

— Чего залегли! Отходи назад!

К ним присоединились отбившиеся от своих частей солдаты, люди с блуждающими глазами, и, минуя горящую деревню, они устремились на запад, все дальше на запад, пока их снова не встретили огнем.

— Вперед! — заорал Бургкерт. — Вперед! Ура!

Стрелки в маскхалатах начали было окапываться, но тут же отбросили лопаты и взялись за автоматы. Рукопашная. Два разноязычных «ура» слились воедино. Оглушительные разрывы ручных гранат, удары прикладами, вспышки автоматов. Хольт споткнулся, припал на колено, автомат расчистил ему путь — перед ним образовался темный проем, и он бросился в него.

Затем переход через бесконечную равнину, над которой занимался молочный, ледяной рассвет. Хольт, шатаясь, брел по снегу. У него не было никаких мыслей. Лишь картины ужасов и самый ужас, который вгрызался в душу, чтобы остаться там уже навсегда. В небольшой рощице оголенных, причудливо изогнутых ив они устроили привал. Все фляги были полны водки: пей, лакай, оно помогает! Поднимает дух!

Наконец зазвучала человеческая речь.

— Вот дела-то! — простонал Бургкерт. — У русских три взвода на полкилометра, а поди их останови!

Вольцов выпил.

Хольт черенком ложки рисовал палочки на снегу. Как он ни обессилел, слова Бургкерта вывели его из апатии.

А мы? — подумал он.

Мы терпим поражение. Мы хорошо обучены, превосходно вооружены, у Бургкерта боевого опыта на десятерых хватит, и деремся мы отчаянно. Но нас бьют, опрокидывают, гонят. Почему? Я словно в параличе каком-то. А не сознание ли это… неправоты? Не оттого ли, что мы знаем: все ложь!

А они?

Поставь себя на их место, сказал мне когда-то Гомулка. Поставь себя на место человека, у которого эсэсовцы перебили всю семью… К тому же начали ведь не они!.. Хольт сидел на снегу, вытянув коченеющие ноги, и мучительно думал. Наши избалованные победами войска напали на них. Мы дошли до Волги, прорвались на Кавказ — ни один из нас и ломаного гроша не дал бы за всю их армию. А они поднялись, и разбили нас, и продолжают бить, преследуют по пятам, они гонят нас, гонят уже три тысячи километров, и сил у них все прибавляется. И вот они перешли Одер!

Среди них нет никого, кто думал бы, как я: все жертвы напрасны. Кто бы втайне сознавал: не должно быть, чтобы такое побеждало! Кто бы сам себе признался: все ложь.

Может быть, оттого русские и непобедимы.

Они сидели друг подле друга и молчали.

Они двинулись дальше. Наконец-то большое село. Опять заградительный отряд. Эсэсовцы. Ротенфюрер набрасывается на них:

— Почему оставили позиции?

— Позиций и в помине нет, парень. Есть только русские — молодец к молодцу. Погоди, скоро они и сюда доберутся! — И Бургкерт отодвинул ротенфюрера в сторону.

Голос Феттера:

— Из Франции, значит, прикатили, ну и ну!

Какой-то капитан, дрожа от нервного возбуждения, кричал:

— Одиннадцатая танковая? Нет здесь никаких танков, танки в Бреславле, но нет экипажей! Нечего вам здесь околачиваться! Получайте направление в Штрелен!

Дребезжащий грузовичок, подпрыгивая на ухабах, катил по снегу на запад. Навстречу попадались войска, сводные роты, батарея минометов, ПТО, несколько самоходных лафетов, обозы. Где-то за спиной грохотала тяжелая артиллерия.

В Штрелене их попытались сунуть в сводную роту и снова послать вперед.

— Увиливаете? Давай обратно на фронт!

Бургкерт врал напропалую. Все они, мол, радисты, прошедшие специальную подготовку. Их место в крепости Бреславль! Командование армии!

И вот у них в руках предписание отправиться в Бреславль.

В Штрелене скапливались штабы, войска, обозы, роты трудовой повинности, команды военнопленных — людской поток все прибывал и прибывал. Когда канонада на востоке усилилась, началась паника. Каждые полчаса полевая жандармерия прочесывала рестораны.

В каком-то кафе Хольт в изнеможении рухнул на стул. Машина только вечером должна была отправиться в Бреславль. В зале было тепло и душно. Вольцов выругал поданное им горячее пойло. Бургкерт выплеснул лимонад под стол и налил себе водки нз запасов, которые в целости и сохранности вынес из боя. Он быстро осушил бутылку и тут же уснул.