Война буров с Англией - Христиан Девет

Коммандант Реедер (Рувилль) в ответ на вопрос, какие есть основания для продолжения войны, может указать на тот факт, что англичане не допускают их встречи с депутацией, посланной в Европу. Почему? Потому что это послужило бы к нашей выгоде. Другое основание: что скажут наши потомки? Они могут сказать: «Так много еще оставалось бюргеров с оружием в руках, а мы не свободны? Где наша земля?» И нам придется отвечать: «Я сложил оружие в то время, когда обязан был сражаться. Я потерял свою веру, она изгнана из моего сердца неприятельскими силами». Он (Реедер) будет доволен только в том случае, если собрание поставит решение единогласно, иначе нет. Он думает о семьях. Как встретят семьи своих депутатов, когда они придут домой с известием о потере независимости? Отряды, которые не могут далее выдерживать войны, должны перебраться в другие округа, но войну нельзя прекращать, отдав свою независимость.

Вице-президент Бюргер говорит, что коммандант Реедер не указал никаких причин, на основании которых следует продолжать войну.

Коммандан Реедер отвечает, что если хотят отдать страну, то нужно это было делать раньше, когда у бюргеров еще что-то было. Теперь же не осталось ничего. А что касается ограниченного пространства для сражений, то оно еще достаточно велико.

Коммандант Ейс (Претория) замечает, что его удивляют постоянные упоминания о депутации. Депутация находилась в Голландии и знает, что может служить в нашу пользу; а если бы что было, то она, вероятно бы, нашла средство войти с нами в общение. Ясно, что ничего нет и что поэтому мысль о депутации надо выбросить из головы.

Заседание прервано и вновь открыто в 7 ч 15 мин. вечера.

Коммандант Кронье (Винбург) хочет сказать только несколько слов. Справедливо говорят, что мы переживаем важный период и, по его мнению, самый важный момент в истории африканского народа. Депутаты — это его представители и должны за него решать. Спрашивают: на что мы рассчитываем? А на что мы рассчитывали, начиная войну? Были ли для этого причины? Да. Мы думали, что право есть сила, и мы надеялись на Бога. И Бог помог нам. Когда неприятель пришел в нашу страну, все было для нас темно. Было время, что сдалось 4000 человек. У них не было надежды. Тем, которые тогда не сдались и хотели продолжать войну, говорили, что они ненормальны, больны. Это было более года тому назад, а война все еще продолжается. Мы — представители свободного народа и не должны делать шагов, в которых будем раскаиваться. Поэтому нельзя спешно действовать. Что касается вмешательства держав, он всегда говорил, что не на него надо рассчитывать, а на Бога. Когда он вернется к своим бюргерам, то на их вопросы он ответит: верьте в Бога! Всегда были времена, когда не хватало провианта, и всегда исход находился, найдется и теперь. Депутация, посланная двумя правительствами в Европу, является ходатаем для нас. Разве мы перестали ей доверять? Если бы у нее уже не было надежды, то она нас известила бы. Только что было сказано, что продолжение войны поведет к истреблению народа. Наоборот, если собрание примет предложение Англии, тогда это случится. Если же борьба продлится, то есть возможность все выиграть. Депутация заявила, чтобы мы не вступали в переговоры, не посоветовавшись с ней. Какое же право имеем мы прекращать войну на основании английского предложения? Сделай мы это, мы нанесем страшный удар своему народу, в чем будем сильно раскаиваться.

Коммандант Кронье указал далее, что, поступая таким образом, мы ставим наших братьев в Капской колонии в опасное положение. К тому же имущество бюргеров уже продано, так что они, по всей вероятности, ничего не получат. А сумма в 3 ООО ООО фунтов стерлингов далеко не достаточна, чтобы покрыть все убытки полного разорения страны. По всем этим причинам предложение не может быть принято. Ничего не остается, как покориться судьбе и сражаться.

Генерал Фронеман (Ледибранд) говорит, что он вполне согласен с тем, что только что было сказано. Страна его ему очень дорога, и он не может допустить мысли отдать ее. Он также указывает на то, что основания для продолжения войны теперь совершенно те же, какие были при ее начале. Его округа тоже разорены, и все-таки бюргеры сражаются. Он присутствовал при сдаче 4000 человек, он присутствовал в Паарденберге, когда генерал Пит Кронье принужден был сдаться, но... эти темные времена позади, а война все еще продолжается. Он указывает на волю Бога, который допустил эту войну. Бюргеры молили Его об устранении ее, но Он решил иначе. Борьбу необходимо продолжать, нечего и думать о продолжении ее. Мы республиканцы. Неужели навсегда потерять это имя? В заключение он сказал, что советовался не только со своими бюргерами, но и с женщинами, спрашивая их: каков должен быть мир? Ответ был: не надо мира с полунезависимостью. Прежде чем принять участие в голосовании, он должен посоветоваться со своими бюргерами.

Фельдкорнет Брейтенбах (Утрехт). Требуется один ответ: да или нет. Положение страны известно собранию, из него вытекает невозможность дальнейшей войны. Факт этот не может быть стерт, и его нельзя отрицать. Но если этот факт перед всеми налицо, то о чем же рассуждать? На каком же основании избирать противное? Нельзя же ведь действовать ощупью. Не имея самых твердых причин, нельзя же продолжать войну, а так как таковых нет, то следует заключить мир. Продолжение войны — в данном случае преступление. Последние бюргеры только что сказали, что и в начале войны были те же основания, что и теперь. Но что бы там ни было, то было в прошедшем, а теперь ясно, что мы ушли не вперед, а назад и что поэтому нужно войну прекратить. Он не согласен с теми, кто держится противного мнения. Здесь выяснилось, что 14 отрядов не в состоянии сражаться. Следовательно, мир необходим. К чему поведет продолжение, если известно, что не хватит для этого людей? Кто может людей к этому принудить? Все равно война продлилась бы только несколько месяцев, а потом кончилась бы погибелью.

Коммандант Вильсон (Витватерсранд). Одни стоят за войну, другие против. Первые не имеют никаких других оснований, кроме веры. Последние имеют основания. Год тому назад все верили, и что же вышло? Пусть ему представят убедительные доводы, тогда он согласится.

Генерал Деларей желает быть краток. Он был у своих бюргеров, они и согласились, и не согласились с тем, что обсуждалось в Фереенигине. Поэтому он решил не влиять самому на бюргеров. С ним всего восемь депутатов, из них один из Капской колонии, все они выбраны его бюргерами. Ему нечего говорить о настроении бюргеров. Уполномоченные могут засвидетельствовать их бодрое состояние духа. И все-таки война должна быть прекращена на основании важных причин. Можно обсуждать здесь и решать, что угодно, но факт налицо — война окончена! Говорят о вере. Но что такое вера? Господь, да будет Воля Твоя, но не моя. Я должен склониться перед волею Божьей. Уполномоченным открыт только один путь из трех, предложенных им на выбор. Выбор сдачи без всяких условий ведет к погибели. Это можно было делать, когда народ имел хоть что-нибудь для своего спасения, выбирая продолжение войны, невольно каждый спрашивает себя: «Что же станется с моим народом?» Таким образом, и этот путь ведет к печальному концу. Если даже мы и выйдем отсюда с решимостью бороться, то все-таки придется сложить оружие, и тогда уже конец наш будет совсем непочетный. И вот, британское правительство дает ручательство и хочет помочь народу снова подняться, а ему говорят: уйди прочь! Он (Деларей) мог бы это сказать со своими генералами после последних сражений, но он этого не хочет. При том же что дали эти сражения? С тех пор сорокатысячная армия отняла у него весь скот, 300 человек он потерял убитыми, ранеными и пленными. Указывают на депутацию, возлагая на нее надежды. Но что сказала депутация год тому назад? Она надеялась, что мы не сложим оружия — да, мы сделали это, а что же теперь? На нас возложено народом определенное поручение — да, с этим нужно считаться; но ведь народ не знает всего. Ему неизвестно положение страны. Он посылает выборных для переговоров с британским правительством, чтобы знать, должен ли он сдаться. Если его принудить теперь к войне, то он перейдет на сторону сдавшихся и приведет к непочетному концу войны.