Мифы Ктулху - Роберт Ирвин Говард

Насколько я знаю, кроме меня и фон Юнцта лишь один белый человек увидел Храм Жабы — испанский путешественник Хуан Гонсалес, в 1793-м исследовавший некоторые районы этой страны. Он вкратце описал своеобразное культовое сооружение, нисколько не похожее на другие индейские руины, и скептически отозвался о туземной легенде, будто бы под этим храмом что-то сокрыто. У меня нет никаких сомнений: он имел в виду Храм Жабы.

Завтра я сажусь на пароход и отправляюсь в Центральную Америку. Книга мне больше не нужна, так что оставьте ее себе. На сей раз я полностью подготовлен; я выведаю, что спрятано в храме. Выведаю, даже если ради этого придется его уничтожить. Наверняка там лежит огромный запас золота! Оно не досталось испанцам — Храм Жабы был заброшен еще до их появления в этих краях. Конкистадоры не интересовались мумиями неведомого происхождения, они искали живых индейцев, чтобы отнять у них золото с помощью пыток. Но я-то обязательно доберусь до сокровища…

С этими словами Тассманн удалился. Я раскрыл книгу на том самом отрывке, что зачитывал мой гость, и просидел до глубокой ночи, погрузившись в дикое, местами сумбурное, но тем не менее захватывающее повествование фон Юнцта. И найденные там детали описания Храма Жабы взволновали меня донельзя, утром я даже попытался связаться с Тассманном, но безуспешно — он уже отбыл.

А через несколько месяцев я получил письмо. Тассманн звал меня в Сассекс, предлагал провести несколько дней в его обществе. И просил захватить с собой «Черную книгу».

Жилище Тассманна находилось на отшибе; я добрался туда уже в темноте. Это было без преувеличения феодальное поместье: громадное здание, сплошь увитое плющом, с широкими газонами и высокой каменной оградой. Шагая между зелеными куртинами от ворот к дому, я отметил, что в отсутствие владельца за парком ухаживали плохо. Между деревьями разросся бурьян, почти заглушив газонную траву. Во внешней стене зияла брешь, в кустах по щебню бродила то ли лошадь, то ли корова — я слышал стук копыт.

Дверь открыл слуга. Оглядел меня, не скрывая подозрительности, но согласился впустить. Тассманна я нашел в его кабинете, он расхаживал, как лев по клетке. За время, прошедшее с нашей последней встречи, он похудел и окреп, кожа под тропическим солнцем покрылась бронзовым загаром. На суровом лице углубились складки, и глаза светились ярче, чем прежде. От этого человека веяло разочарованием — и гневом.

— Здравствуйте, Тассманн, — поприветствовал его я. — Ну, как успехи? Удалось найти золото?

— Ни крупицы, — прорычал он. — Все это обман… впрочем, за одним исключением. Я проник в комнату за альковом и нашел мумию…

— А камень?! — воскликнул я.

Он полез в карман и вручил мне извлеченный предмет.

Я с любопытством рассматривал вещицу, что лежала на моей ладони, — крупный самоцвет, прозрачный и чистый, но со зловещим алым отливом. Кристалл, как и утверждал фон Юнцт, был обточен в форме жабы. Я даже содрогнулся, настолько отвратительными показались ее черты. И переключил внимание на крепившуюся к жабе медную цепочку — тяжелую, необычной ковки.

— Это что за символы вырезаны на звеньях? Буквы?

— Не знаю, — вздохнул Тассманн. — Вообще-то надеялся получить ответ от вас. По-моему, есть некоторое сходство между ними и полустертыми иероглифами монолита, находящегося в горах Венгрии и известного как Черный Камень. Расшифровать эти символы мне не удалось.

— Хотелось бы послушать, как проходило ваше путешествие.

Отчего-то эта просьба не вызвала у Тассманна воодушевления, но он не отказал. Наполнил стаканы виски с содовой, кивнул на кресло.

— Мне не составило труда снова разыскать храм, хоть он и затерян в безлюдном, редко посещаемом месте. Долина, где он пристроен к каменной круче, отсутствует на картах, и бесполезно спрашивать о ней у географов. Я не пытался установить возраст постройки, но смею вас уверить, что столь прочного базальта не видел больше нигде. Чтобы он выветрился до такой степени, должны были пройти бесчисленные века.

Большинство колонн, составлявших его фасад, развалилось, лишь рыхлые пни торчат из фундамента — ни дать ни взять гнилые зубы ухмыляющейся старой карги. Но внутри и стены, и подпирающие кровлю колонны остались целы и невредимы, они способны простоять еще тысячу лет, как и стены подземелья.

Главный зал имеет круглую форму, его пол состоит из огромных каменных квадратов. В центре расположен алтарь — массивный, покрытый причудливой резьбой блок из того же камня, что и плиты пола. Сразу за алтарем в скальной толще вырублена комната, там взаперти лежит мумия последнего жреца этого храма.

Я без особого труда проник в это помещение и обнаружил мумию. «Черная книга» не лжет ни в чем. И хотя останки на удивление хорошо сохранились, они мало сказали мне. Черты сморщенного лица и общая форма черепа позволяли предположить, что их обладатель скорее европеоидной, нежели индейской расы. Точнее, он принадлежал к какому-то деградировавшему, нечистокровному племени из тех, что населяли Нижний Египет. Но для более строгих выводов у меня нет оснований.

Как бы то ни было, камень оказался на мертвеце, цепочка опоясывала иссохшую шею…

Далее повествование было настолько сумбурным, что мне едва удавалось следить за его нитью, и я даже забеспокоился, уж не повредило ли тропическое солнце ум рассказчика. С помощью драгоценного камня он ухитрился открыть потайную дверцу в алтаре; как именно это было проделано, я не понял; да похоже, Тассманн и сам не разобрался толком в принципе действия ключа. Но то, что он справился с дверцей, очень не понравилось сброду, который нанялся в его экспедицию. Эти сомнительные личности наотрез отказались идти вслед за Тассманном в черный проем, столь мистическим образом возникший после прикосновения самоцвета к алтарю.

Тассманн отправился туда один, с пистолетом и электрическим фонарем в руках. Он нашел узкую каменную лестницу, по спирали уходившую в земные недра, и спустился в просторный коридор; там во мраке угадывался слабый лучик света.

С непонятной досадой мой собеседник упомянул о жабе, прыгавшей перед ним, сразу за краем светового круга, все время, пока он находился внизу.

Пробравшись по мглистым тоннелям и лестницам, он наконец приблизился к массивной двери, покрытой фантастическими резными узорами. Будучи уверен, что за этой дверью хранится золото древних прихожан, он прикладывал к разным ее местам каменную жабу. Очередная попытка дала желаемый результат — впереди образовался проход.

— А что же сокровище? — нетерпеливо перебил я Тассманна.

Он рассмеялся. И это был злой, самоуничижительный смех.

— Не нашел я там ни золота, ни каменьев. Вообще ничего мало-мальски