Арктический мост - Александр Казанцев

Полная тишина всегда царит над полярными льдами в безветрие. Но особенно тягостной казалась она перед взрывом.

Лежа за глыбой, Кото рассматривал гребень торосов. Он досчитал до десяти, потом резко повернул ключ.

По снегу метнулись прозрачные тени, а через мгновение тишина раскололась грохотом.

Все вскочили.

Выброшенные глыбы и куски льда валялись повсюду. Сверху еще сыпались воющие осколки.

Муцикава шел впереди. Кото и бортмеханик двигались за ним.

Осмотрев результат взрыва, они снова принялись рыть лунки. Снова соединял Кото заряды со своей подрывной электрической машинкой.

Для японцев и Скопса не существовало утра, дня или ночи. Муцикава прекращал работу только тогда, когда изнеможение валило людей с ног. Они кое-как добирались до кабины самолета и там отогревались чашкой крепкого кофе, ухаживали за умирающим Джейном.

На третий день, когда часть труб огромного каркаса была спущена под лед, пилота похоронили.

Скопс насыпал над могилой небольшой снежный холмик и воткнул в него помятую алюминиевую часть крыла самолета.

Звезды по-прежнему светили ярко. Словно издеваясь над беспомощным самолетом, все время стояла летная погода.

Снова принялись за работу. Муцикава почему-то спешил. Казалось, что, если ледовый аэродром в известный одному ему срок не будет закончен, случится что-то непоправимое.

Юный Кото был горд. Он не спрашивал Муцикаву ни с чем, про себя решив, что Муцикава боится сжатия льдов, которое может уничтожить всю их работу. Муцикава регулярно определял положение льдины, с каждым днем становясь все озабоченнее и нетерпеливее.

Кото заметно слабел. Он не привык к такой нечеловеческой работе. Кроме того, он очень страдал от мороза.

Через две недели Муцикава сказал Кото, что боится, как бы не появились тучи, которые помешают ему определяться. Это удивило Кото. Он не понимал, почему так интересует Муцикаву их точное местонахождение, но не потребовал разъяснений, боясь насмешек.

Наконец весь трубчатый каркас был спущен в воду. Он уходил под лед на глубину около двухсот метров, занимая в то же время огромную площадь. Эта большая глубина тоже смущала Кото.

Оставалось только присоединить трубы к холодильной установке и начать сжижение воздуха.

Кото не отходил от машин, готовясь к их пуску. Муцикава и Скопс завинчивали последнюю муфту. Озябшей, негнущейся рукой бросил Муцикава ключ на лед.

— Все, — вздохнул он и, закинув голову, долго смотрел на ущербную луну.

Кото подошел к нему:

— Машины готовы к действию, Муцикава-сударь.

Муцикава не отвечал.

Кото кашлянул. Муцикава выпрямился. Странным, невидящим взглядом посмотрел по сторонам и торжественно произнес:

— Дать жидкий воздух! Приступим к великому делу! — И он ударил по плечу Скопса. — Гарантирую по нескольку тысяч долларов на каждого из нас в случае удачи!

— О’кэй! — буркнул Скопс, поправляя повязку.

Сухо затрещал в морозном воздухе двигатель, застучал компрессор. При слабом лунном свете Муцикава различал два суетящихся у машины силуэта.

Больше суток не переставая работала холодильная установка. Кото не сомкнул глаз ни на минуту. Вместе со Скопсом он следил за правильной работой машин и старался ни о чем не думать. Спущенный по трубам в глубину жидкий воздух смешивался с океанской водой, которая замерзала, всплывала под ледяное поле, утолщая его. Наконец заспанный Муцикава, ежась от холода, вышел из покосившейся кабины.

— Как дела? — обратился он к Скопсу и Кото вместо приветствия.

— О’кэй! — прохрипел Скопс и, указав рукой себе под ноги, добавил: — Готово.

— Проверим? — предложил Муцикава.

Вместе с Кото Скопс стал спускать в прорубь лот, стараясь определить, достанет ли он до новых ледяных образований.

Груз опустился всего лишь на несколько метров.

Муцикава, стоя за спиной Кото, сказал:

— Поздравляю вас! Мы уже на ледяной горе. — И он показал рукой вокруг.

Только теперь заметил Кото, что часть ледяного поля, на котором они находились, как бы выпучилась.

— Что это такое, Муцикава-сударь? — наивно спросил Кото.

— Ледяная гора пытается всплыть. Вы видите, она ломает лед, поднимает ледяное поле…

— Да-да… вижу, — устало согласился Кото. — Нельзя ли мне пойти отдохнуть?

— Пойдемте, — сказал Муцикава. — Мне, извините, надо поговорить с вами, мой друг. А кстати сделать вычисление о нашем местонахождении.

Оставив холодильную установку на попечение неутомимого Скопса, Муцикава и Кото вошли в кабину самолета.

Пока Муцикава делал вычисления, юноша налаживал радио. Муцикава разрешил ему связаться с Алеутскими островами и сообщить наконец о катастрофе, постигшей их самолет.

Сняв наушники, Кото с облегчением вздохнул:

— Готово, Муцикава-сан. Разрешите установить двустороннюю связь и сообщить координаты?

— Наши координаты? — с особым выражением спросил Муцикава.

Кото кивнул головой.

Муцикава долго насмешливо смотрел на молодого японца.

— Я должен вас порадовать, Кото-кун, — презрительно обратился он к нему. — Наши координаты 84°53′ северной широты, 36°10′ восточной долготы, глубина залегания ледяной горы двести метров, то есть, Кото-кун, наша гора находится чуть-чуть восточнее трассы русско-американского подводного туннеля, который должна скомпрометировать наша экспедиция.

Кото удивленно и непонимающе уставился на своего начальника.

— Что вы имеете в виду? — спросил было он и вдруг побледнел.

Муцикава наслаждался, глядя на него. Кото попробовал говорить, но вдруг стал заикаться. Он так и не произнес ни одного слова. Муцикава внутренне торжествовал. Ради этой минуты он готов был еще раз заключить соглашение с мистером Паттерсоном. Он ненавидел слабость, он ненавидел Кото, а сейчас это сливалось для него воедино.

Вдруг Кото крикнул:

— Вы… вы преступник! Вы заставили нас создать искусственный айсберг, чтобы… погубить… чтобы…

Муцикава договорил за него:

— …чтобы этот айсберг, дрейфуя вместе со льдами, случайно наткнулся на трубу Арктического моста и пустил ее ко дну. Х-ха! Не это ли, Кото-кун, хотели вы сказать, извините?

— Замолчите! — крикнул Кото срывающимся голосом. — Теперь я понял все! Теперь я знаю, почему остался в тайне наш вылет! Это было нужно американским пароходным компаниям, с которыми вы вошли в преступную связь!

— Потише, мой мальчик! Я не привык, когда около меня кричат. У меня начинают болеть уши.

— Преступник! Вы хотите погубить тысячи ни в чем не повинных людей! Вы хотите погубить замечательное техническое сооружение, и все в своих личных, низменных целях!