Прорыв в Эрафию - Михаил Атаманов

Толпа горожан сразу же потеряла весь свой воинственный пыл. Люди бросали вилы и палки и без оглядки уносили ноги с площади. А вслед отступающими продолжали нестись магические стрелы и огненные шары, с небес на горожан пикировали крылатые твари. Городская стража попыталась вмешаться и остановить красных магов, завязался жуткий бой. Когда мечники и копейщики, неся большие потери, всё же пробились через кольцо вызванных магами демонов и элементалей, вдруг по всей площади встали убитые. Их были многие сотни, если не тысячи. И они не умирали, так как были уже мертвы. И каждый новый убитый стражник вставал и обращал своё оружие против бывших товарищей. Это было жутко! Казалось, победить невозможно.

Но тут подоспела подмога — прибыли стражники из удалённых полков, подошли отряды дворян из внутреннего города со своими слугами. Академия Магии прислала более сотни волшебников разных стихий и направлений во главе с пятёркой Архимагов. Подоспели и жрецы из Храмового квартала — врачеватели и бойцы, а также специалисты по упокоению нежити. Эта поддержка и решила ход схватки — мертвецы неподвижно попадали на землю, а над площадью появился купол, не позволяющий произносить заклинания. Буквально за мгновения до этого несколько красных жрецов успели исчезнуть. Все остальные были схвачены стражниками. Разгромленная площадь оцеплена, раненых и обожженных увезли в Храм Латандера. В город вошли ещё войска — элитные подразделения, охранявшие горные перевалы и крепости вокруг столицы. Патрули расставлены на каждом перекрёстке, а над городом видны парящие грифоны с дозорными. Горожанам приказано не покидать своих домов без особой нужды.

Да… я был в замешательстве. Не ожидал, что спровоцированное мной недовольство на культистов принесёт такие жертвы и разрушения. А там ведь был Пузырь! Никогда себе не прощу, если с моим другом что-либо случилось!

Следующие три дня в городе продолжались облавы на культистов. Соседи от дома к дому передавали новости, так что мы были более-менее в курсе последних событий. Городской страже оказывалось активное сопротивление, имелись многочисленные жертвы. С боем пришлось взять несколько богатых особняков во внутреннем городе, где забаррикадировались преступники в красных мантиях. Для борьбы с ними были брошены элитные части Империи, усиленные боевыми магами из Академии. Членами запрещённого культа оказались некоторые высокопоставленные городские чиновники, они уже были брошены в темницу, а их имущество конфисковано Советом Рыцарства. Найдены и уничтожены насколько тайных святилищ кровавого бога Моргрима, обнаружены массовые захоронения жертв культа.

Были выявлены и брошены в темницы многие сотни культистов, а также тысячи лиц, подозреваемых в связях с этими вероотступниками. Палачи работали, не покладая рук, развязывая языки задержанным. На допросах всплывали всё новые и новые жуткие подробности кровавых обрядов с человеческими жертвоприношениями, запрещённой магией, оборотнями и каннибализмом.

Чтоб разместить всех преступников, правитель города Вильгельм Паладин приказал очистить от обычных уголовников главную городскую тюрьму. Совет Рыцарства при этом не церемонился — осужденные за незначительные преступления были выпущены на свободу, но зато всех остальных плотно, как селёдок в бочках, набили в камеры для приговорённых к смерти. Их должны были массово казнить в ближайшие дни. Ярмарка была приостановлена, торговля, за исключением торговли необходимыми продуктами питания, была запрещена…

Делать было совершенно нечего, а идти куда-либо по наводнённому стражей городу было опасно. Поэтому все дни я помогал старушке по хозяйству — залатал протекающую крышу, починил сломанный стол, поправил перекосившуюся дверь, прочистил вытяжку очага. Каришка, в основном, сидела наверху и делала вид, что вяжет или вышивает.

Лишь к концу третьего дня глашатаи раструбили по всему городу весть о победе над заговорщиками и полном разгроме кровавого культа демона Моргрима. На следующий день на площади возле городской тюрьмы при большом скоплении народа должна будет состояться казнь преступников, после чего возобновится городская ярмарка.

Я уже привык к обычаям Эрафии, и меня не удивляло то, что горожане воспринимали публичные казни, как один из способов развлечения для толпы. Казни различных преступников на площади возле тюрьмы проходили регулярно и неизменно собирали множество зрителей. И не только зрителей — некоторых приговорённых к смерти можно было не слишком дорого выкупить, они поступали в распоряжение своих хозяев. Этим пользовались работорговцы, выкупая сильных здоровых мужчин для использования в качестве гребцов на галерах, гладиаторов на аренах или рабочих в штольнях.

Тем не менее, я никогда ранее в Холфорде не ходил на казни. Однако в этот раз отказаться было едва ли возможно — практически весь город желал посмотреть на заслуженное наказание бунтовщикам, изуверам и каннибалам. Даже наша пожилая хозяйка дома вместе со всеми соседями собирались идти на представление. Не пойти — значило вызвать ненужное подозрение.

Мы с Каришкой решили, что на площади будет полно народу, и шанс попасться на глаза тем, кто нас знает, совсем ничтожный. Поэтому мы пошли вместе с соседями, но по дороге незаметно отстали и переоделись в привычную одежду. На площади, действительно, было многолюдно. Собравшиеся искренне радовались каждой новой жертве и восторженными криками встречали особенно удачные удары топоров палачей. Но как Каришка ни пыталась протиснуться вперёд, но протолкаться ближе к помосту, где рубили головы членам запрещённого культа, было невозможно. Да я, собственно, и не расстроился по этому поводу.

Зато моё внимание привлекла плаха возле самой тюрьмы. Тут собралось намного меньше зрителей, не было восторженных криков, было поменьше охраны. Некоторые из зрителей рыдали и причитали, кое-кто безуспешно взывал о помиловании. Здесь казнили обычных преступников. Впрочем, насколько я заметил, казнили далеко не всех. Судья из длинного свитка зачитывал список преступлений очередного приговорённого и оглашал смертный приговор. После чего другой чиновник назначал сумму выкупа и ждал реакции стоящих в первом ряду богато одетых купцов. Это были работорговцы — они пришли сюда для покупки живого товара.

Если никакой реакции не было, то упирающуюся связанную жертву помощники палача в масках тащили на плаху, силой ставили на четвереньки и пригибали голову на массивный окровавленный чурбан. Следовал широкий замах топора, глухой удар, и голова преступника падала в большую плетёную корзину. После чего помощники палача сбрасывали агонизирующее тело куда-то в люк на помосте.

Но обычно кто-то из работорговцев лениво поднимал руку, соглашаясь купить нового раба. После этого помощник купца отсчитывал судейским положенное количество монет, и слуги уводили сияющего от счастья преступника, избежавшего немедленной смерти. Возможно, уже очень скоро, отупев от непосильного труда и побоев, эти рабы будут жалеть, что их купили. Но пока что они смеялись, пели от радости и готовы были целовать ноги своим новым хозяевам.

Не все приговорённые были людьми — изредка встречались и дварфы, и полуэльфы, был даже один гном. Гнома выкупить было нельзя — его судили за убийство городского стражника. После того, как судья огласил смертный приговор, гном визжал так, что закладывало уши. Бороться с держащими его охранниками он не пытался, просто визжал и визжал, пока топор палача не пресёк его жизнь.

Среди преступников большинство обвинялись в разбое и убийствах, хотя встречались и попавшиеся на воровстве. Я сразу заметил, что никто из приговорённых не состоял в Гильдии Воров. То ли профессиональные воры редко попадались, то ли Гильдия позаботилась, чтобы её члены не попали в списки смертников. Что ж, это несколько обнадёживало.

Я стал тянуть Каришку за рукав, предлагая постепенно убираться. Всё-таки зрелище казни было для меня весьма неприятным, временами меня даже начинало мутить, но Каришка просила ещё подождать, так как осталось всего с десяток преступников. Я согласился и стал внимательнее рассматривать последних смертников.

Я не физиономист, но порок и злоба настолько отчётливо впечатались в лица этих связанных людей, что я не сомневался — невиновных тут не было. Разве что минотавр выделялся на фоне этих отбросов общества. И не только габаритами — он был высотой около с двух с половиной метров и очень широк в плечах — но и каким-то внутренним огнём в глазах. Он единственный стоял с гордо поднятой головой. Минотавр был жестокого избит. Бесчисленные следы от плетей густой сетью покрывали его тело, морда была покрыта запёкшейся кровью, а огромная правая рука безжизненно болталась. Но он так и не смирился со своей участью — четверо дюжих стражников с трудом удерживали гиганта, который регулярно пробовал сковывающие его тело цепи на прочность.