Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России. Том 3 - Александр Владимирович Семенков

с иноземной интервенцией и католической экспансией. В то же время нельзя не видеть в учреждении патриаршества на Руси проявления Промысла Божия.

Возникновение идеи Московского патриаршества тесно связано с установлением автокефалии Русской Церкви. После утверждения независимого от греков статуса Московской митрополии происходило осознание той исключительной значимости Русской Церкви в православном мире, которое она получила как наиболее влиятельная и многочисленная Поместная Церковь, выступающая несущей конструкцией православного государства. К этому времени сформировалось понимание того, что рано или поздно, патриарший престол будет утвержден в Москве. Для этого сложились предпосылки, и не в последнюю очередь политические: русский государь стал преемником императоров ромеев, и уже к середине XVI века увенчался царским титулом.

«Мечта о русском патриаршестве неизбежно возникла в половине XV века, в момент осознания русской церковью собственной роли во вселенской миссии Православия, перешедшей к ней после падения Царьграда. И один из идеологов этой миссии, посольский толмач Димитрий Герасимов, автор «Повести о белом клобуке», в своем поэтическом прогнозе пророчески предвидит и предсказывает русское патриаршество: "И патриаршеский великий чин от царствующего сего града такожде дан будет рустей земли во времена своя и страна та наречется светлая Россия, Богу тако изволившу прославити тацеми благодарении русскую землю, исполнити православия величество и честнейшу сотворити паче первых сих"»[37].

Если царя на Москве можно было поставить самим, силой и авторитетом православной державы, то учреждать патриаршество без предварительного решения этого вопроса первенствующими кафедрами было невозможно. Однако решение вопроса о возведении Московской митрополии на степень патриаршества осложнялось в то время напряженными отношениями с Константинопольским патриархатом, обиженным на Русь за самостоятельный переход к автокефалии и горделиво не желавшим признавать свершившийся факт. В то же время без согласия восточных патриархов самостоятельное провозглашение Русского митрополита патриархом было бы незаконным. Исторические обстоятельства сложились благоприятно для завершения программы автокефалии Русской Церкви через установление патриаршества лишь к исходу XVI столетия, в правление царя Феодора Иоанновича и Бориса Годунова.

Первый этап подготовки к установлению Русского патриаршества был связан с приездом в Москву Антиохийского патриарха Иоакима в 1586 году. Иоаким прибыл сначала в пределы Западной Руси, а оттуда направился за милостыней в Москву. И если в Речи Посполитой патриарху пришлось быть свидетелем нового натиска католиков на православие и практически полного развала церковной жизни Киевской митрополии накануне Брестской унии, то в царственной Москве Иоаким увидел воистину величие и славу Третьего Рима.

Патриарха Иоакима, по прибытию в Московию, встретили с почетом. Обсуждение проблемы Русского патриаршества с греками взял на себя Годунов, который и вел тайные переговоры с Иоакимом. Однако Иоаким не был готов к столь неожиданному для него предложению об учреждении в Москве патриаршего престола. Решить этот вопрос самостоятельно он, конечно, не мог, но обещал посоветоваться об этом с другими восточными патриархами. На данном этапе Москва удовлетворилась достигнутым, но решающее слово было за Константинополем.

Переговоры об утверждении Московского патриаршества пришлись на время смуты на Константинопольской патриаршей кафедре. В это время в Стамбуле происходили весьма драматические события. Незадолго до приезда Иоакима в Россию там был низложен патриарх Иеремия II Транос, на место которого турки поставили Пахомия. Последний, в свою очередь, также вскоре был изгнан, и заменен Феолиптом, который подкупил турецких пашей, обещая давать султану на две тысячи золотых в год больше. В результате султан велел быть патриархом Феолипту, а Иеремию сослал на Родос. Однако честолюбивый Феолипт переоценил возможности пополнения патриаршей казны. На пятый год патриаршества Феолипт был отставлен султаном, турки разграбили патриарший двор, патриаршая резиденция была отобрана за долги, а из церкви они сделали мечеть. После этого Иеремия II был возвращен из ссылки, и вновь утвердился в Константинополе. Он обнаружил, что дела патриархии находятся в крайне плачевном состоянии, к тому же было получено распоряжение султана строить патриарший двор и церковь в другом месте Константинополя. Но денег на все это у Иеремии не было. Однако опыт Иоакима Антиохийского показал, что можно обратиться в богатую Московию, которая столь уважает восточных патриархов, что в деньгах не откажет. И патриарх с разрешения султана отправился за подаянием. Иеремия II выехал в Москву в 1588 году. Сначала так же, как и Иоаким, он отправился в Западную Русь, откуда поехал далее, в Московию, сделав остановку в Смоленске. Сопровождали Иеремию в его поездке в Россию митрополит Монемвасийский Иерофей и архиепископ Елассонский Арсений. Оба эти архиерея оставили ценные воспоминания о поездке Иеремии в Москву, по которым можно отчасти судить о том, как протекали переговоры об учреждении Московского патриаршества. Этой поездке суждено было стать судьбоносной для Русской Церкви. Промысл Божий даже беды православия, как всегда, обернул в конечном счете к его благу. Тяготы Константинопольского патриархата обратились утверждением патриархата Московского к вящей славе Божией и укреплению православия.

Приезд Иеремии в Смоленск оказался полной неожиданностью, он свалился буквально «как снег на голову», к полному изумлению московских властей, которые еще ничего не знали о происшедших переменах, и о возвращении Иеремии на Константинопольскую кафедру. Хотя москвичи не ожидали увидеть патриарха Иеремию Константинопольского, но, тем не менее, он был принят в Москве с большими почестями. Приехавший в Москву в июне 1588 года патриарх в итоге вынужден был пробыть в Белокаменной почти целый год. Однако вместо ожидаемого благоприятного ответа на просьбу Московского государя об учреждении на Руси патриаршества москвичи услышали от Иеремии только разговоры о милостыне. Выяснилось, что он ничего не ведал о чаяниях Москвы иметь собственного патриарха. Ввиду перемен на Константинопольской кафедре пришлось все переговоры о Московском патриархате начинать сызнова, поскольку Иеремия был не в курсе уже имевших место переговоров относительно Московского патриаршества, начатых при его предшественнике.

Теперь предстояло повернуть дело так, чтобы Иеремия согласился на поставление Патриарха Московского. Это была сложная задача для годуновских дипломатов. Но они с блеском с ней справились. Борис как тонкий политик решает действовать более настойчиво. Можно было бы, разумеется, вновь писать письма другим Восточным Патриархам, ждать, пока они соберутся и совместно обсудят вопрос и что-либо решат. Но Годунов сообразил, что при умелом подходе все можно сделать гораздо быстрее, так как неожиданно в Москве впервые оказался сам Константинопольский Патриарх. В этом видели несомненный Промысл Божий, о чем прямо сказал царь Федор Иоаннович в своей речи в Боярской думе.

«Русские историки (Карамзин, Костомаров) при объясненин возникновения русского патриаршества слишком много значения придавали честолюбию Бориса Годунова, проведшего своего ставленника Иова в митрополиты и затем украсившего его титулом патриарха. Хотя и нельзя отрицать, что честолюбивый Борис Годунов, задумав