Папа волшебницы - Александр Данковсеий

   И это еще хорошо, ежели нас везут именно туда, куда Юлю с Дриком уволокли. По идее, база этих супостатов должна быть тут одна. А коли нет? А ежели детей держат на главной, а нас доставят в какой-нибудь второстепенный фортик и посадят в карантин до прибытия высшего начальства? В общем, мысли меня одолевали самые невеселые. Конечно, я надеялся на лучшее. В частности, на то, что у Сайни в рукаве припрятан еще какой-нибудь козырь. Глупо, конечно. Я - не маленький хоббит, а Лелек - не всемогущий Гэндальф. Ну да, умелый боец, не чуждый магии. Но раненый и очень усталый.

   Впрочем, когда мы прибыли к месту назначения - причем гребли наши спасители-похитители всю ночь, да часть пути против течения - Лелек уже несколько отдохнул. А когда увидел конечный пункт, малость обалдел. Я, впрочем, тоже. Потому что оседлавшая холм крепость походила на потомка от противоестественного брака осы и осьминога. В том смысле, что по форме напоминала изрядно раскормленного спрута, пораженного болезнью "архитектурная бородавочность" -- столько на нем было строительных излишеств вроде колонн и портиков. А окраской смахивала на осу, покрытую хорошим глянцевым лаком. Может, даже позолоченную местами - желтые полоски отливали в лучах заходящего солнца золотом.

   По одному из щупалец, оказавшимся при ближайшем рассмотрении сводчатым коридором, нас завели внутрь чудовищной постройки. После нескольких поворотов (отнюдь не на 90 градусов - щупальце, как ему и полагалось, причудливо змеилось по склону холма, так что подниматься порой приходилось довольно по крутой горке без всяких ступенек) мы оказались перед дверкой отнюдь не тюремного вида. Просто дощатая, как по мне, достаточно небрежно, хотя и прочно сколоченная. Даже засова снаружи нет.

   -- Сюда, -- командир "речпехов" был немногословен.

   По-моему, он с удовольствием втолкнул бы нас внутрь вместо того, чтобы говорить и ждать реакции. Но не решался. Возможно, чувствовал, что покладистость Сайни не беспредельна (я тоже чуял в спутнике некое напряжение). А картина, которую смарисцы видели полсуток назад на бережку, ясно свидетельствовала, что мы можем натворить дел.

   Теоретически, можно было взбрыкнуть, расшвырять подуставшую и поредевшую стражу (мы в лодке ухитрились покемарить, а они, по-моему, глаз не смыкали) и рвануть прочь. Но, во-первых, не факт, что по дороге к реке нас не встретят. Во-вторых, у Сайни по-прежнему была ранена рука, и, по-хорошему, ему надо было сменить повязку. В-третьих, вполне возможно, мы попали именно туда, куда было надо. Уж больно сооружение добротное. Явно люди со вкусом и на века устраивались. И не надо думать, как внутрь попасть. Надо - как обратно, наружу "выпасть".

   Поэтому мы безропотно вошли внутрь указанного помещения. Дверь за нами захлопнулась. И вопрос запирания ее решили просто и со вкусом: один из арбалетчиков выстрелил в крайнюю доску так, что болт наискосок пробил и ее, и косяк. Вогнали, понимаешь, гвоздь в крышку.

   Командир, судя по топотку, побежал докладывать начальству.

   Стражники - те самые, что конвоировали нас всю дорогу по реке (то есть настороженно пялились поверх взведенных арбалетов на двух усталых путников, сидевших прямо на сыром дне) встали по ту сторону двери, весьма недовольные самим фактом нашего существования. Дескать, и так вас, сволочей, всю ночь пасли, так еще и здесь охранять приходится. А я к ним, как ни странно, никаких особых чувств не испытывал. Нормальные парни, молодые, лет по 25 максимум, только мрачные и небритые. У одного, как ни странно, щетина светлая, что на темной коже смотрится диковато. А другой - ну вылитый араб, нос горбинкой, глаза-маслины и усы сорта "я главный террорист". Развесистые такие усищи.

   Между прочим, и им бы злиться на нас не следовало: ребятам повезло куда больше, чем прочим членам команды. Те не слазили с весел часов, наверное, двенадцать, и смотреть на них, выходя из лодки, было попросту страшно - лица темные, осунувшиеся, глаза красные, напухшие, лихорадочно блестят. Руки трясутся. Едва прозвучала какая-то команда, как гребцы просто повалились на дно и отрубились. Все разом, в неудобных позах. В жизни не видел, чтобы люди так засыпали. На ум пришла непрошенная аналогия между сном и смертью. Так вот, было очень похоже, что изможденные греблей солдаты временно умерли. Рассмотрел я все это мельком, потому что вели нас в "покои" весьма споро. Видать, хотели побыстрее перебросить ответственность на кого другого.

   Осмотр помещения почему-то вызвал в голове слово "кубрик", хотя находились мы явно на суше. Комнатенка темная, с одним узким длинным окошком под потолком (прямо щель, а не окно). И тесная от заполонивших ее двухэтажных нар. Причем, по-моему, ни разу не использовавшихся, судя по незатертым следам от режущего инструмента на досках.

   -- Давай руку посмотрю.

   -- А ты в этом разбираешься?

   -- Честно говоря, нет.

   -- Тогда лучше не трогать.

   -- А потом времени не будет.

   -- Ты скажи спасибо, если вообще будет какое-нибудь "потом".

   -- Все так плохо?

   -- Дмитрий, ты хоть примерно представляешь, куда мы попали?

   -- В логово наших противников.

   -- Какое там логово! -- он оглянулся, подсел поближе ко мне (мы нарочно устроились подальше и от двери, и от окна) и жарко прошептал:

   -- Это же Ородди!

   Посмотрев на мое лицо, которое ничуть не изменилось после того, как его владелец услышал еще один незнакомый термин, Лелек вздохнул. Еще бы - необходимость читать лекцию в такой обстановке и меня бы напрягла.

   -- Во всем университете есть только одна комната Одди, облицованная так же. Три шага в поперечнике, только на одного человека. Эта облицовка стоит совершенно безумных средств. Маг, находящийся в такой комнате, может сосредотачиваться гораздо полнее. У него, если угодно, обостряются слух и зрение - не обычные, конечно. И возможность влиять на материальный мир. И много чего еще...

   А тут замок... Много лет назад самые богатые колдуны, управлявшие целыми провинциями, могли строить такое. Причем под себя, чтобы форма помогала хозяину. Даже не так. Строили обычно три-четыре поколения, так что начинал прадед, а заканчивал правнук. И браки заключались так, чтобы будущий Ородди, то есть Дом Могущества, и его будущий владелец максимально соответствовали друг другу. Отсюда и причудливые формы. Если колдун полностью осваивался в своем Ородди, он, как говорят, мог в одиночку противостоять целой армии. То есть буквально чувствовал каждую летящую в его сторону стрелу и успевал ответить ей соответствующим заклинанием или иным каким действием. Представляешь, какое внимание и какая скорость реагирования для этого нужна?