Юность науки. Жизнь и идеи мыслителей-экономистов до Маркса - Андрей Аникин

Чтобы вовлечь в производство празднолежащие ресурсы, чтобы преодолеть отсталость, допустимо и необходимо развивать отрасли, в которых производительность труда в данный момент ниже, чем за границей. Лист писал: «Эту потерю стоимостей надо, следовательно, рассматривать лишь как цену за промышленное воспитание нации».[180] Развитие промышленности было альфой и омегой взглядов Листа. Он писал, что нация, которая занимается только сельским хозяйством, подобна человеку, имеющему для работы только одну руку. Рост промышленности Лист предлагал форсировать с помощью воспитательного протекционизма — системы государственных мероприятий, защищающих национальную промышленность от иностранной конкуренции до тех пор, пока она не встанет на ноги и не сможет конкурировать с иностранцами «на равных». Осуществление свободы торговли он отодвигал в довольно неопределенное будущее, когда все основные нации будут находиться примерно на одном уровне развития.

Вполне актуально в свете современного положения дел и современных взглядов звучит, например, такое высказывание Листа: «Можно выдвинуть в качестве правила, что нация тем богаче и могущественнее, чем больше она экспортирует промышленных изделий, чем больше она импортирует сырья и чем больше она потребляет продуктов тропической зоны».[181] Достаточно указать на опыт Японии, для которой характерен именно такой тип внешней торговли и которая за последние годы в результате быстрого экономического роста стала второй промышленной державой капиталистического мира после США.

Большое будущее было суждено мысли Листа о необходимости рассматривать любое экономическое решение, например решение о создании новой отрасли производства, не только с точки зрения непосредственной эффективности (что в обычных условиях равнозначно рентабельности), но и с точки зрения длительных и косвенных последствий этого решения. Подобные ситуации хорошо знакомы каждому экономисту, да и не только экономисту. Если, например, в данной местности строится новое предприятие, то могут возникнуть важные дополнительные народнохозяйственные выгоды, которые непосредственно не учтены в рентабельности данного производства: улучшение условий труда и жизни для населения, повышение средней квалификации рабочей силы в этой местности, вовлечение в хозяйственный оборот природных ресурсов, которые ранее нельзя было использовать, и т. д.

Расчеты специалистов показывали, что Индии выгоднее перевозить внешнеторговые грузы на зафрахтованных иностранных судах, нежели создавать собственную судостроительную промышленность и торговый флот. Но имелось слишком много важных экономических и политических соображений, которые заставили индийское правительство сделать вывод, что в длительном плане создание собственного торгового флота выгодно и необходимо для этой страны.

Конечно, такая логика легко может быть доведена до абсурда и послужить оправданием любого волюнтаризма в экономике. Тогда возникают также всем хорошо известные вредные вещи, например, строятся заведомо неэкономичные предприятия, по чисто престижным или местническим мотивам деньги расточительно тратятся на мероприятия с сомнительным или слишком отдаленным полезным эффектом. В масштабах целых стран злоупотребление «принципом Листа» ведет к автаркии, т. е. экономически необоснованной и в конечном счете невыгодной самообеспеченности, к отказу от преимуществ разделения труда и специализации производства.

Косвенные выгоды экономического и социального характера, проистекающие из данного хозяйственного решения, получили со времен Маршалла научное наименование «внешней экономии» (external economies). Противоположный эффект — косвенные потери, связанные с конкретным решением, — тоже нередко имеет место и называется external diseconomies. Лорд Роббинс в своей авторитетной работе «Теория экономического развития в истории экономической мысли» говорит: «Задолго до Маршалла такого рода эффекты находились в центре различных изысканий Листа по вопросу о развитии производительных сил. Лист был бурной, трагической личностью, он был полон романтических предрассудков и склонен к диким преувеличениям, а допускавшееся им искажение идей его интеллектуальных противников, особенно Адама Смита, почти комично в силу своей ошибочности. Но будучи освобожденным от шума и ярости, его тезис содержит зерно истины: стимулирование определенных отраслей промышленности в конкретных исторических условиях может вести за собой рост производственного потенциала, который не может быть измерен лишь стоимостью известной продукции или увеличением стоимости капитала. На мой взгляд, его преувеличения и искажения принесли немало вреда, особенно в той мере, в какой они способствовали распространению экономического национализма в Европе. Но на этом основании нельзя отказывать его основному тезису в известной аналитической ценности».[182]

Теория Листа была попыткой ответить на важнейший вопрос: каким путем может быть в рамках капитализма ликвидирована экономическая отсталость стран, в силу особенностей их истории и хозяйства оказавшихся в задних рядах «мирового сообщества»? Подобно многим другим идеям экономистов, она могла использоваться и использовалась как в реакционных, так и в прогрессивных целях. В современных условиях характерно возрождение интереса к Листу в развивающихся странах, перед которыми стоят задачи развития национальной промышленности в условиях господства на мировых рынках монополий развитых капиталистических стран.

Оригинальность и научная ценность Листа состоят не в развитии экономической теории, а в серьезной разработке одной хозяйственно-политической проблемы — о трудностях и факторах капиталистического роста слаборазвитых стран.

Протекционизм и свобода торговли

Капитал по самой своей природе космополитичен. Но эта его черта действует в диалектическом единстве с воинствующим национализмом, также органически присущим капиталу. «Но две души живут во мне!», как сказано у Гёте. Это единство и этот конфликт сопровождают все развитие капитализма, действуют они и в современных условиях. Если классики с большой силой выразили первую тенденцию капитала, то Лист с не меньшей силой выразил вторую.

В предисловии к работе «К критике политической экономии» К. Маркс рассказывает, каким путем он, являясь в 1842–1843 гг. редактором «Рейнской газеты», под давлением фактов и необходимости обратился к экономическим проблемам. Среди событий, которые «дали первые толчки… занятиям экономическими вопросами», он называет «дебаты о свободе торговли и покровительственных пошлинах».[183] Нет сомнения, что эти занятия молодого Маркса были связаны с ознакомлением с опубликованной в 1841 г. книгой Листа, стоявшего в центре дебатов о торговле. Любопытна деталь: до того как Маркс занял место редактора «Рейнской газеты», издатели пытались привлечь на это место Листа, но он отказался, сославшись на нездоровье.[184]