Говорящие с... - Мария Барышева

   - А откуда мне знать, что будет через пять минут?! - буркнул тот немного смущенно и резким толчком избавился от часов. После этого заявления и прочие начали расстегивать часы, очевидно, решив, что раз хозяин "Слободки" последовал совету Шталь, то и им стесняться нечего. При этом на всех лицах было написано, что они в столь нелепую теорию нисколечко не верят. Эшу это мало заботило - не только мнение окружающих, но и сами эти окружающие не представляли для нее никакого интереса. А вот то, что и лицо Севы отражало то же неверие, ее задевало.

   - Кто-нибудь сможет дотянуться до тех двоих? - она махнула на дремлющую парочку, погребенную под ворохом пепельных спутанных косм, которые медленно, но вполне заметно удлинялись. - Или разбудите их, или заберите у них часы.

   Официантка, в чьих возможностях было дотянуться до парочки, отодвинулась подальше и заявила, что в жизни не дотронется до их часов. Коли, взмокшие после долгого сражения с цепями, но кажущиеся удивительно невозмутимыми, переглянулись, после чего Коля-первый поднялся, подошел к диванчику и, страдальчески скривившись, начал шарить в волосяной копне. Копна вдруг всхрапнула, содрогнулась, и разбитый старческий голос сонно потребовал из самой ее середины:

   - Еще два по сто пятьдесят и судачка!

   Коля отдернул руку, потом, фыркнув, сунул ее обратно и вскоре с торжествующим видом вытащил серебристые мужские часы. Пошарил еще и извлек женские, густо усеянные стразами. Копна глубоко и печально вздохнула, после чего неожиданно мелодично исполнила:

  Где ты, Люся, Люся, Люся?

  Не дождуся я тебя!

  Веселюся, Люся, Люся,

  Хоть в кармане три рубля!

   Прервав музицирование, ворох косм негромко захрапел. Коля-первый сдавленно хрюкнул и, переправив часы к стойке, вернулся на свое место. Кто-то засмеялся, но смех немедленно перекрыли кремовый и лимонный костюмы, которые окончательно рассмотрели себя в зеркальца и заревели в голос. Шталь, отыскав в груде своего барахла на полу маникюрные ножнички, вручила их Севе и жалобно попросила обрезать ей ногти, попутно громко сказав остальным:

   - Можете начинать смотреть и в другие стороны! Никаких объяснений я вам дать не в состоянии!

   - На ногах ты уж сама, - Сева хмыкнул, неловко орудуя ножничками. - Эша, это не может быть кто-то из наших. Я никого не чувствовал. И я никого не чувствую.

   - Значит, он приходил, когда мы были без сознания, а теперь наблюдает за нами через камеры, как поступает множество уважающих себя маньяков! Один из ваших, Гриша, сказал мне как-то, что некоторым из ваших слишком сильно нравится то, что они умеют. И они изменились. Попросту говоря, они спятили. Правда, и сам Гриша был не очень-то...

   - Говорящий бы почувствовал меня! - возразил Сева, изумленно разглядывая отрезанный ноготь длиной с хороший столовый нож. - Даже спятивший Говорящий не стал бы меня сажать на цепь вместе с остальными, не задав хоть пары вопросов! К тому же, если он умеет говорить с часами... тогда ведь такого бы не было! Часы бы вели себя необычно... но это!.. Тогда ведь получается, что он говорит не с часами. Он говорит со временем. Я не верю, что бывают такие Говорящие! Время - это физическая величина, это...

   - Я счастлива, что ты столь образован, мой ... хм-м... юный друг, но взгляни на это иначе. Разве события ускоряются? Разве за окном не все та же ночь? Разве еда протухла и ресторан зарос паутиной? Ничего этого не происходит. Меняемся только мы. Подумай, что вообще представляют из себя часы? Они показывают нам то время, которые мы для них определили. Мы их выставляем, мы их переводим... Помнишь, ты говорил, что никому не интересно, все ли из кроватей хотят быть удобными? Так же никому не интересно, какое время хотели бы показывать часы? И хотели бы они показывать его именно нам? Хотели бы, чтоб мы их переводили? Может, они были бы не прочь тоже перевести нас? Ничего не меняется, посмотри! Меняется только наше биологическое время! И так ловко, что нет ни истощения, ни дикого голода, ни обезвоживания, ни, хм-м, прочего...

   Сева задумался настолько, что чуть не отрезал ей безымянный палец.

   - Но как такое возможно?

   - А вот это был глупый вопрос, - Эша сердито подула на палец. - Я в механизмах ваших разговоров ничего не понимаю. Вы сами в них ничего не понимаете.

   - В таком случае, это объясняет, почему все изменились по-разному. Вон тот, Артем, и стоматолог потеряли лет по пятнадцать, не меньше. А Юля, - он внимательно посмотрел на скрещенные ноги девушки, точно пытался по ним определить возраст, - ну от силы года три. Каждые часы имеют свой характер и свое мнение. А те, кто вообще не постарел... вероятно, с их часами ему не удалось договориться.

   - Это не может быть твой цветочный Дима? - Эша отняла у него ножницы и, усевшись на пол рядом с диваном, принялась за ногти на ногах.

   - Он показался мне вполне нормальным. Нас же здесь держит явно больной, - Сева пожал плечами. - Хотя... три года прошло.

   - Кстати о прошедших годах, - Эша извлекла зеркальце и начала ворочать головой, изучая свое лицо в различных ракурсах. В подглазьях обнаружились тени, нос чуть заострился, а возле левого крыла носа она, к своему ужасу, нашла морщинку. - На сколько я сейчас выгляжу? Только честно.

   - Я прикован слишком близко от тебя, чтобы отвечать честно, - осторожно произнес Сева. - Но твои параметры не изменились. Жаль, если б ты сильно похудела, то смогла бы снять цепь с ноги...

   - Отвечай на вопрос!

   - Лет на тридцать.

   Шталь уронила зеркальце и, вцепившись себе в волосы, взвилась с пола, отчего ее цепь исполнила нечто, отдаленно напоминающее вступление к "Весенним голосам" Штрауса.

   - На эффектные тридцать! - жалобно поправился Сева, отодвигаясь подальше, куда цепь Эши не дотягивалась. - Ну ты же сама спросила! А я? - он подергал себя за отросшие пряди и провел пальцами по непривычной растительности на подбородке. - Я на сколько выгляжу?

   - Борода на восемнадцать, - Эша коротко глянула на спящую гостиницу на другом берегу Светлого, - а все остальное где-то на двадцать два-двадцать три. Нет, пожалуй, твердые двадцать три.

   - Пять лет! - вскипел Сева. - И ни одного дня рождения!

   - Нашел, о чем страдать! - выдохнула Шталь вместе с дымом. - Дни рождения... Как вот, интересно, мне теперь доказать нанимателю, что он мне должен зарплату за шесть лет?!

   - Даже сейчас у тебя только деньги на уме! - Сева принял осуждающий вид, потом ухмыльнулся. - Слушай, если ты будешь продолжать курить с такой интенсивностью, они получат то самое задымление, которого так хотели. Думаешь, стоит им сказать о бедном Игоре, который...