Блюз чёрной собаки - Дмитрий Скирюк

Он в два глотка прикончил «Красного быка», смял банку и швырнул её под лавку.

Так, подумал я. Ошибочка вышла. Не бомж. Обыкновенный гопарь. Спортил песню, дурак… А так была в тему!

Песня между тем уже заканчивалась:

Главное, не бойся, ничего не жди:

Даже если сгинешь, не оставив и следа,

За тебя останутся июльские дожди,

Мокрые вокзалы, голубые поезда…

Белобрысый морщился, скрёб себя под мышками и зевал, потом стал рассматривать вагон, соседей и наконец остановил свой взор на мне.

— Клёвый у тебя плащик, брателло, — сказал он. — Где надыбал?

Я секунду или две непонимающе смотрел на него — и вдруг едва не рассмеялся от пришедшей мне в голову мысли. Парень набычился.

— А чё ты зубы-то скалишь? — спросил он. — А?

— Фигня, фигня, — поспешно сказал я. — Не обращай внимания, проехали.

Я встал, стащил плащ, свернул его и протянул соседу.

— Возьми, а то замёрзнешь. Там, кстати, ещё три банки в кармане. Только сразу не пей, а то эта штука такая, коварная, крышу рвёт хуже чифиря.

Белобрысый недоумённо переводил взгляд с меня на плащ и обратно, потом уставился на мой браслет с обрывком цепи, что выскользнул из рукава. Я поймал его взгляд и небрежно затолкал браслет обратно.

— А чё, бля… это… тебе не надо, что ли? — наконец спросил парень.

— Бери, бери. Тебе нужней, я так доеду. Я всё равно его в секонде купил.

— Ну… — поколебался тот, — это… типа спасибо…

— Не за что. — Я посмотрел в окно. — Сейчас остановка будет, Юг. Не жди обратки, сразу дуй на дорогу и лови попутку. До Кунгура подбросят, тут недалеко. Ну, что сидишь? Давай двигай, а то опять опоздаешь.

Электричка замедлила ход. Оглядываясь на меня и на ходу напяливая плащ, парень стал пробираться к выходу. Стоянка здесь совсем короткая; через минуту зашипел воздух, двери закрылись и электричка двинулась дальше.

Вот оно как, подумал я, провожая белобрысого взглядом. Уж не знаю, что случится с этим типом в ближайшие часы, как он окажется в реке, но будем думать, что я в этом не виноват. В конце концов, он сам так хотел.

Спроси у наркомана — он тебе ответит, сколько ангелов умещаются на острие иглы…

Оставалось ещё одно дело. Последнее и, может быть, главное. Часы в мобильнике показывали полчетвёртого. Я сдвинул крышку, вставил сим-карту, включил и набрал пин-код. Телефон пискнул, выдал «ОК» и стал искать сеть. Приём был вполне устойчивым, на четыре палки. Я заблокировал опознавание номера, нацепил очки и стал давить на кнопки, чертыхаясь про себя. Блин, как там было-то? Ах да…

Путаясь в латинице, я набрал: «СОРОКАnРОnАJI», добавил три восклицательных знака и отправил сообщение себе на номер. Вот. Пусть поломает голову.

Я боялся, что ничего не получится, но SMS-ка благополучно улетела, а ещё через секунду мне пришла копия, и я с облегчением перевёл дух: сработало. Всё верно — у меня тот же номер. Оператор вряд ли за неделю обратит внимание, что на балансе две одинаковые сим-карты; их сигналы будут идентичны. Разве что мне потом выставят счёт в двойном размере, ну так это меня мало волнует.

После ухода белобрысого гопника ребята за моей спиной заметно расслабились и оживились. Я услышал краем уха, как второй парень попросил: «Саш, а спой чего-нибудь своё, а?» — «Да! Да! — заподдакивали девчонки. — Спой своё!» Некоторое время чувак в бандане отнекивался: мол, не хочу, не буду, и молчал, бездумно перебирая струны, но в итоге всё-таки уступил просьбам. Гитара зазвучала по-другому — напористо, звонко.

Уходящие из дома, обгоняющие ветер,

Оставляющие время за спиной,

Вы со мною не знакомы, по поверхности планеты

Вы идёте, не здороваясь со мной.

На поверхности планеты счастья не было и нету,

Ну а выше и подавно счастья нет,

А внизу лежат кварталы городов больших и малых,

Из которых вы выходите на свет.

Конечно, может быть, так странно прожитая

Жизнь уйдёт песком сквозь пальцы,

Только ранним утром слышно самым мудрым

Первые такты вальса дорог…

Неделя, подумал я, закрывая глаза. У меня есть неделя. Потом я не знаю, что будет. Может быть, за мной придёт очередная черная собака, и я с радостью уйду за ней. А может, не придёт. А может, не уйду. Но если у меня остались только эти семь несчастных дней, я проживу их без остатка, до конца, хотя бы для того, чтобы на свете было больше вот таких парней, живущих с блюзом в сердце, делающих наш мир чуть-чуть светлей и чище. Где я буду после, там иль здесь, — не так уж важно. Прожив бездарно тридцать пять лет, я, может быть, смогу вложить хотя б немного смысла в эти мои дважды прожитые семь последних дней. Надо успеть направить и помочь, я обещал. Неделю — дальше Игнат и Танука справятся сами. А пока надо следить за собой, по возможности оставаясь незаметным.

Следить за собой… Я усмехнулся. Как там у Цоя: «Следи за собой, будь осторожен». Да уж, осторожность мне не помешает, особенно дней через пять, когда меня объявят в розыск. И кстати, надо не забыть ближе к полудню отправить SMS Тануке насчёт помощи мне. Но это позже, а сейчас пусть она ещё немного поспит.

Уходящие из дома, породнившиеся с небом,

Заплатившие все старые долги!

Посреди аэродрома вас не встретят тёплым хлебом,

Но зато и не обуют в сапоги.

Мне ж судьба — играть словами, но позвольте выпить с вами

За дороги и за летние дожди,

За любовь и за свободу, за огонь, вино и воду,

И за всё, что остаётся впереди.

Едва ль захочется мне в одиночестве

Уйти и разорвать все узы,

Но, поднявшись выше, я ещё услышу

Первые такты блюза дорог…

Гитара смолкла. Песня кончилась.

— Хорошо поёшь, — сказал я, оборачиваясь. Четверо друзей настороженно притихли. — Как тебя звать?

Бородатый парень в бандане поправил очки.

— Допустим, Саша, — флегматично сказал он. — А что?

— А фамилия; у тебя есть, Саша?

— Фамилия? — с задумчивой улыбкой переспросил тот, глядя вверх и теребя себя за бороду. — А зачем тебе моя фамилия?

— Чтоб знать при случае, кому сказать спасибо.

— А есть за что?

— Теперь есть.

— На моей фамилии вся Россия держится: Иванов моя фамилия.

Я усмехнулся и поднял бровь.

— Бери псевдоним, парень. Бери псевдоним.

— Вот-вот! — неожиданно поддержала меня одна из девушек. — Я то же самое тебе талдычу! И мама моя, и Тема, и Макс, и даже Танька Несова. Пора, пора тебе псевдоним придумывать!

Гитарист медленно покачал головой.

— Ни за что! — отчеканил он. И все рассмеялись.

А мне почему-то впервые за эти дни стало легко. Колёса стучали на стрелках. Уже совсем рассвело. Пригороды кончились, по обе стороны насыпи замелькали белые башни многоэтажек. Электричка подъезжала к Перми.