Игры богов - Александр Анисимов

— Гайдерис, ты? — бросил наемник, прищурившись. Ответа не последовало, но короткий восторженно-смущенный смешок мгновенно расставил все на места. Это оказался не егерь и даже не его внук, а Элия.

— Ты красивый, — медленно, нараспев произнесла Элия, подняв тонкую руку и проведя ладонью по груди наемника, едва ее касаясь. В ее голосе и тоне, каким были сказаны эти слова, звучала детская непосредственность. Так маленькая дочь обычно говорит отцу, до поры считая того самым лучшим мужчиной во всем мире.

— Красивый, — горестно пробормотал Вазгер, отворачиваясь и почему-то торопливо отходя подальше от Элиэнты.

— Да, красивый, — ответила девушка, расслышав речь наемника. — Старый, но красивый. Дедушка тоже красивый, но лицо у него похоже на яблоко. На сморщенное печеное яблоко. Правда, смешно?

Элия заливисто засмеялась, вновь приближаясь к Вазгеру. Тот непроизвольно сделал еще шаг назад и уперся спиной в стену под самым окном. Косые лучи света теперь падали прямо на лицо Вечной, до самого носа почти полностью скрытое высоким меховым воротником, оставлявшим, однако, открытыми губы.

У Вазгера пересохло во рту. Только сейчас он заметил, что во взгляде Элиэнты сквозит не только любовь дочери к отцу — если так можно было определить чувства Вечной к наемнику, — но и любовь женщины к мужчине.

— Красивый. Очень красивый, — прошептала Элия, нежно обхватывая мягкими ладонями голову наемника и приподнимаясь на цыпочках, потянувшись губами к губам Вазгера.

— Не надо! — может, чуть жестче, чем следовало, заявил наемник, отстраняя девушку от себя.

— Почему, Вазгер? — нараспев произнесла она. — Разве я тебе не нравлюсь? Я не красивая?

Голос Элии задрожал, на глаза навернулись слезы, но она все еще сдерживалась и старалась не плакать. Сейчас девушка сделалась похожей на маленького ребенка, несправедливо обиженного взрослым.

— Ты… ты очень красивая, — честно ответил Вазгер. — Именно поэтому я прошу тебя — прекрати. Оставь! Зачем тебе нужен я? Зачем? Подумай сама — кто я такой? Что могу дать тебе?

Окинув девушку взглядом, в котором смешались жалость, тревога и боль, наемник рванулся к выходу и, распахнув дверь, выскочил наружу, замерев на миг у порога и вдохнув полной грудью морозный воздух. Элия пока еще была в сарае, но Вазгер не намеревался ждать, пока она выбежит следом. Не глядя по сторонам, наемник быстрым шагом направился в дом, горячо надеясь на то, что Вечная не станет его преследовать.

Вазгер остановился только тогда, когда оказался рядом с висящим на стене зеркалом в толстой, потемневшей от времени раме. Оно осталось в охотничьем домике еще с тех времен, когда здесь бывал король Дагмар. Зеркало это было настоящим, стеклянным, а не полированным железным, какими пользовались те, кто не мог позволить себе дорогую вещь.

Уперевшись руками в стену и широко расставив ноги, Вазгер постоял так некоторое время, а затем нехотя поднял взгляд, впившись глазами в свое отражение.

Давно, ох как давно он не смотрелся в зеркало! Увиденное потрясло наемника гораздо сильнее, чем он ожидал. Подавив рванувшийся из груди горестный стон, Вазгер размахнулся, подстегиваемый жгучим желанием разнести ненавистное зеркало вдребезги, да так и не ударил. Разве виновато какое-то паршивое стекло в том, что произошло? Оно отражает лишь правду — не приукрашивая, но и не умаляя. И оно не может стереть из реальности ни морщин, избороздивших лицо, ни шрамов, ни криво сросшихся губ, разорванных нитью.

— Старик, — прошептал Вазгер, медленно отступая от зеркала и, сам того не замечая, опуская занесенную для удара руку. — Уродливый старик.

Потом что-то притянуло взгляд Вазгера к входной двери. На пороге, замерев, стоял Гайдерис, напряженно, словно решая что-то для себя, глядя на наемника. Из-за плеча Гайдериса выглянула Элия, и смотрела она виновато, но и обиженно. Старик даже не взглянул на нее, хотя, бесспорно, почувствовал присутствие девушки.

— В свою комнату, — коротко приказал он не терпящим возражений тоном. Вазгер впервые услышал, как егерь что-то приказывает Элиэнте, до этого он ее только просил. — Я поговорю с тобой позже.

Наверное, Гайдерис действительно очень редко говорил с Элией в таком тоне, поскольку во взгляде девушки проступил испуг и толика недоумения, однако послушалась она беспрекословно и, проскользнув мимо старика, скрылась за дверью соседней комнаты. Еще минуту Гайдерис и Вазгер стояли неподвижно, глядя друг на друга. Взгляд наемника был, как никогда, пуст — ему было все равно, что сейчас скажет егерь. Однако тот продолжал молчать, разве что чуть помягчел.

Гайдерис, скинув шубу и оставшись в толстой рубахе и меховой жилетке, отодвинул стул и присел, принявшись развязывать принесенный с собой мешок. Перед глазами зарябило от обилия мелких, только недавно наломанных веточек, грязной и мокрой прошлогодней травы, выкопанной из-под снега, каких-то корешков, покрытых землей. Гайдерис принялся методично перебирать свои травки и корешки, одни откладывая в сторону, другие не глядя запихивая обратно в мешок. Несколько минут спустя на столе осталась лишь маленькая кучка, которая вполне уместилась бы в двух горстях.

— Что ты делаешь? — не выдержал Вазгер. Старик ходил нынче в лес совсем не для того, чтобы проверить ловушки, а именно за этими корешками.

— Лекарство, — коротко и уклончиво ответил Гайдерис. Вазгер недоуменно пожал плечами. Егерь уже неделю как перестал пичкать наемника своими настоями и отварами, неужели он решил приняться за старое?

Между тем Гайдерис, поднявшись, снял с полок несколько мисок, ступку с пестиком и толстый свечной огарок в деревянном подсвечнике. Поняв, что егерь расположился здесь надолго, Вазгер вздохнул и, поднявшись, направился к выходу.

Двор встретил его дуновением холодного ветра. Вазгер поплотнее запахнул куртку, когда наемник выходил из дома в первый раз, было не так холодно. На крыльце Вазгер нос к носу столкнулся с Мабом, который стоял, опираясь на невысокие перила, и тревожно смотрел на дверь, не решаясь, однако, войти. Вазгер спустился с крыльца и краем глаза увидел, что Маб последовал за ним.

— Неужели тебе не холодно? — рискнул нарушить молчание Маб.

— В общем, нет, — пожал плечами наемник, решительно направляясь в сторону сарая с намерением отрубить себе палку достаточной длины и закончить наконец упражнения. — Задувает, конечно…

Мальчишка восхищенно взглянул на Вазгера: сам-то он, похоже, мерз даже в своем меховом тулупчике. Да что и говорить — зима в этом году выдалась холодная.

Войдя в сараи, Вазгер отыскал оброненный топор и, поудобнее перехватив его, подошел к почти разрубленной жердине, торчащей из-под рогожи. Но мальчишка не отставал и проскользнул в сарай следом за наемником.