Пепелище славы - Роджер Джолли

«Вот она, неприятная особенность пребывания лидером», – подумал Шенгар. Оба спутника глядели на него полным надежды взором, в котором читался один вопрос: «Что нам теперь делать?» «Откуда мне знать!»

И вторая неприятная деталь: возможность признаться в собственной растерянности тоже превратилось в недоступную роскошь. Шенгар удобно привалился спиной к стволу дерева.

– Дайте мне подумать, – сказал он. – Все равно спешить некуда.

«Подумать». А ведь еще недавно одно это слово вело за собой тяжелый приступ головной боли. Да и сейчас, признаться, не вызывало особого восторга. Но, похоже, это занятие начинало превращаться в дурную привычку. «Чтоб тебя эльфы сожрали, братец! Это из-за тебя!» – решил Шенгар и принялся размышлять.

Итак, враг понял тщетность прежней тактики действий. Небольшие разрозненные отряды позволяли отслеживать рассеявшихся по горам орков, но с таким же успехом эти отряды попадались в засады и ловушки, устроенные Черными Клинками. Общий счет потерь с обеих сторон был примерно равен.

Значит, дагары решили дать открытый бой всеми силами. Как поступить в этой ситуации? При большом желании, попасть обратно в крепость, конечно, можно. Вопрос заключался в том, стоит ли. При общем числе защитников около трех десятков, на счету был каждый боец. С приходом Леденящей Смерти ситуация переменилась. Конечно, положение остается тяжелым, но все же, отсутствие троих вряд ли скажется на общей боеспособности.

Сведения о противнике, которые они получили, стоят немногого. Разве что новость о присутствии Тандегрэна и других эльфов… Скоро об этом и так станет известно. И, судя по всему, раньше, чем они сами доберутся до крепости.

Лучше поразмыслить, как использовать с наибольшей пользой то обстоятельство, что они оказались извне. Для начала, можно производить всевозможные пакости в стане противника. В лучшие годы Шенгару удавалось оставить в дураках даже своих чутких сородичей, чего уж говорить о лишенных нормального нюха и зрения людях! Конечно, вместо безобидных шуточек здесь предстоят вредительства посерьезнее, но это лишь расширяет поле для творчества! Перед внутренним взором Шенгара явился образ бледной поганки в лагерном котле дагаров, а вслед за ней и вовсе понеслись вереницей картинки одна заманчивее другой.

С сожалением Шенгар принялся отбрасывать самые артистичные задумки в пользу наиболее эффективных. План действий уже начинал вырисовываться у него в голове, как вдруг неожиданная мысль заставила его осадить разбушевавшеюся фантазию.

«А Черные Клинки-то остались не у дел! – понял вдруг он. – И путь назад теперь свободен. Еще сбегут под шумок!»

– Вот оно что, – обратился он к ожидающим спутникам. – Пора напомнить этим дагарам, что честный бой ведется равным количеством. Прижмем их к реке и посмотрим, как они тогда закувыркаются.

– Втроем?! – вытаращили глаза орки.

– Зачем втроем? – усмехнулся Шенгар. – Тут как раз по горам мотаются две сотни бездельников из клана Черные Клинки.

– Да они нас в куски порубят!

– Не порубят. Баргар еще не раз пожалеет, что связался с нами. А сейчас нам пора двигаться. Для начала надо его найти.

Поиски вождя Черных Клинков не заняли и дня: привлеченный передвижением дагаров, его отряд затаился поблизости.

При виде заклятого врага, бодрым шагом выходящего из-за скалы, Баргар так и застыл с раскрытым ртом.

– Шенгар, – только и нашелся он, когда обрел дар речи. – Такой наглости я не ожидал даже от тебя.

– Это не наглость, – смиренно заявил тот. – Я пришел перед тобой извиниться. Баргар недоуменно захлопал глазами.

– Изви… Что?!

Не то, чтобы слово это отсутствовало в лексиконе вождя. Он прекрасно знал, что оно обозначает. Но далеко не в обычаях орков было признавать себя неправыми. А уж слышать подобное от прославленного на все Кланы забияки было и вовсе умопомрачительным событием.

– Я поступил дурно, переманив твоих охотников, и хочу попросить прощения.

– Вот как? – озадаченно переспросил Черный Клинок. Его собственная логика предусматривала лишь два варианта действий со стороны гнусного предателя. По всему выходило, что тот должен либо трусливо оправдываться, либо доказывать собственную правоту с оружием в руках. В обоих случаях ему, Баргару, надлежало действовать одинаково: раздавить мерзавца без сожалений, как вошь. То, что Шенгар придет извиняться, никак не укладывалось в заготовленные шаблоны. И Баргар растерялся.

Может быть, все-таки стоит рассматривать это как трусливое оправдание? Зачем бы поганцу приносить извинения, если он не боится получить по заслугам? Но если он боится, то разве бы посмел так, в открытую, заявиться? Уверенный, спокойный тон Шенгара окончательно сбил Черного Клинка с толка.

– Ты умелый воин и мудрый вождь, и достоин уважения. Исправить мой проступок нельзя… Ты же не согласишься принять обратно воинов, оставивших тебя!

– Не приму, – кивнул Баргар. – Предателям не место среди Черных Клинков.

– Но, возможно, у меня найдется другой способ загладить вину перед тобой.

– Этот способ – твоя голова!

– Я понимаю, что ты зол. Подумай только, не слишком ли дорого она тебе обойдется. Баргар громко расхохотался:

– Уж не вообразил ли ты, что способен противостоять целому клану?

– Вам не смогли противостоять две сотни дагаров, – усмехнулся Шенгар. – Я о другом. Орог нашел железо, как и обещал Совету четыре года назад. Очень скоро мы начнем делать собственное оружие. Подумай, сколько его достанется Черным Клинкам, если у тебя на колышке будет торчать голова его брата!

Вот эти слова и оказались ошибкой. Баргар уже начинал догадываться, что его намеренно затянули на поле словесной битвы, в которой Черный Клинок был не особенно силен. И вот, в словах и интонациях Шенгара проскользнуло, наконец, сходство с известными Баргару стереотипами.

– Ты смеешь угрожать мне, щенок?! – с облегчением взревел вождь.

«Да, ведению переговоров мне еще учиться и учиться…» – мрачно подумал Шенгар, уворачиваясь от стремительной стальной полосы трофейного дагарского меча.

– Назад! – крикнул Баргар Черным Клинкам, хватающимся за оружие. – Я сам его прикончу!

Несмотря на то, что старые мечи давно пришли в негодность, Черные Клинки остались единственными, кто хранил фанатичную приверженность этому виду оружия. Из века в век, из поколения в поколение передавалось в клане умение им владеть. Когда настоящие мечи сделались негодными даже для тренировок, Черные Клинки начали изготовлять учебные из дерева и продолжали хранить старую традицию. Блажь с мечами могла бы показаться смешной, если бы бойцы этого клана не оказывались неизменно лучшими и во владении более ходовыми предметами на Пустошах: шестом и дубинкой.