Воин кровавых времен - Р. Бэккер

Где же айнонские рыцари?

На самом востоке, там, где бирюзовая и аквамариновая лента Менеанора исчезала за серовато-коричневым подножием холмов, Найюр увидел лавину кианских кавалеристов, мчащуюся вдоль полосы прибоя. Ему не нужно было рассматривать гербы, чтобы понять: Кинганьехои и гранды Эумарны появились оттуда, откуда их никто не ждал…

Где же резервы? Готиан с его шрайскими рыцарями, Гайдекки, Вериджен Великодушный, Атьеаури и все прочие?

Боль сдавила ему горло. Найюр стиснул зубы.

«Опять…»

Кийут.

Только на этот раз роль Ксуннурита сыграл он сам. Это он оказался самонадеянным упрямцем!

Найюр стер пот, заливающий глаза, и увидел фаним, что скакали за ширмой далекого кустарника и чахлых деревьев — нескончаемый поток…

«Лагерь. Они скачут в лагерь…» Найюр с криком пришпорил коня и помчался на восток.

«Серве».

До самого горизонта, насколько хватало глаз, люди дрались друг с другом, сшибались ряд на ряд, кружились в мешанине общей схватки. В воздухе висел не столько грохот, сколько шипение отдаленного сражения; Мартему подумалось, что это похоже на шум моря в раковине — штормового моря. Затаив дыхание, он следил за первым из Конфасовых убийц, что уже подошел к князю Келлхусу и занес короткий меч…

Затем последовал невероятный момент — не длиннее резкого вдоха.

Пророк просто повернулся и взял опускающийся клинок большим и указательным пальцами. «Нет», — произнес он, а потом развернулся и невероятным ударом ногой уложил нападавшего. Каким-то неизъяснимым образом меч убийцы перекочевал к нему в левую руку. Все еще не выпрямившись, пророк вонзил его в горло убийцы, пришпилив того к земле.

Все это произошло в мгновение ока.

Второй убийца-нансур ринулся вперед, нанося удар в движении. Еще один пинок из низкой стойки, и голова нападающего дернулась назад, а меч выпал из обмякших пальцев. Нансур осел на землю, словно сброшенная одежда, — похоже, он был мертв.

Зеумский танцор с мечом опустил свою кривую саблю и расхохотался.

— Цивилизованный человек, — произнес он низким голосом. Его сабля со свистом рассекла воздух, описав дугу вокруг хозяина. Солнце сверкало на клинке, словно на посеребренных спицах колесницы.

Пророк, не вставая, извлек из ножен за спиной свой странный меч с длинной рукоятью. Держа его в правой руке, он коснулся острием земли между ног. Резкое движение, и в глаза танцору полетела засохшая земля. Танцор с ругательствами отшатнулся и чуть не оступился. Пророк ринулся вперед и вонзил меч в нёбо зеумцу. Он подтолкнул огромное тело, и оно рухнуло на землю.

Он стоял, а за ним кипела битва; его бороду и волосы трепал ветер. Он повернулся к Мартему, перешагнул через труп танцора с мечом…

Освещенный утренним солнцем. Приближающееся видение.

Нечто слишком ужасное. Слишком яркое.

Генерал отшатнулся и попытался извлечь меч из ножен.

— Мартем, — произнесло видение. Оно протянуло руку и с силой сжало правое запястье генерала.

— Пророк! — выдохнул Мартем. Видение улыбнулось и произнесло:

— Скаур знал, что нас возглавляет скюльвенд. Он видел Знамя-Свазонд…

Генерал Мартем уставился на Келлхуса, ничего не соображая.

Воин-Пророк повернулся и кивком указал на окрестный ландшафт.

Прежних построений там не сохранилось. Сперва Мартем заметил Пройаса и конрийских рыцарей, попавших в бедственное положение в глинобитном лабиринте отдаленного селения. Вырвавшись из-под сени садов, с флангов к ним неслось несколько тысяч кианских кавалеристов, и во главе их реяло треугольное знамя Куяксайи, сапатишаха Кхемемы. Мартем подумал, что конрийцы обречены, но он все равно не понял, что же имел в виду Воин-Пророк… Потом он взглянул в сторону Анвурата.

— Кхиргви, — пробормотал генерал. Тысячи кхиргви, восседающие на рослых верблюдах, врезались в ряды поспешно перестроившейся конрийской пехоты, обтекли ее с флангов и теперь мчались к холму, к Знамени-Свазонду…

К ним.

Их лишающие мужества, улюлюкающие боевые кличи перекрыли шум сражения.

— Надо бежать! — крикнул Мартем.

— Нет, — возразил Воин-Пророк. — Знамя-Свазонд не должно пасть.

— Но оно падет! — воскликнул Мартем. — Оно уже пало! Воин-Пророк улыбнулся, и глаза его заблестели яростно и неукротимо.

— Убежденность, генерал Мартем…

Его рука, окруженная сияющим ореолом, легла на плечо Мартема.

— Война — это убежденность.

В сердцах айнонских рыцарей царили замешательство и ужас. Окончательно потеряв всякую ориентацию, они пытались докричаться друг до друга через завесу пыли, пытались понять, что же им делать. Отряды лучников налетали на них и расстреливали лошадей под ними. Рыцари ругались и прикрывались щитами, уже утыканными стрелами. Всякий раз, как Ураньянка, Сефератиндор и прочие переходили в атаку, кианцы рассеивались и отрывались от них, продолжая стрелять на ходу, и все новые рыцари с грохотом летели на выжженную солнцем землю. Многие айноны отстали от своих и очутились в затруднительном положении: на них налетали со всех сторон. Кусьетер, пфальцграф Гекаса, вслепую добрался до верха холма и оказался зажат между земляными укреплениями, сорвавшими первую атаку айнонов, и безжалостными копьями койяури. Кусьетер раз за разом вступал в схватку с элитной кавалерией кианцев, но в результате лишился коня, и его люди решили, что он убит.

Его рыцари запаниковали и во время бегства затоптали его. Вихрь смерти продолжал кружиться…

Тем временем сапатишах Эумарны, Кинганьехои, ринулся в атаку через луг. Большая часть его грандов врассыпную ринулись на север; им не терпелось наведаться в лагерь айнрити. Сам же Тигр ударил на запад, помчавшись со своими приближенными через поле, заполненное удирающей айнонской пехотой. Он налетел на командный пункт генерала Сетпанареса и захватил его. Генерал был убит, но Чеферамунни, король-регент Верхнего Айнона, каким-то чудом сумел бежать.

Далеко на северо-западе штабную группу Найюра урс Скиоаты, Господина Битвы Священного воинства, захлестнуло замешательство и обвинения в предательстве. Толпы шайгекских новобранцев, составлявших центр Скаурова войска, окончательно стушевались под напором объединенной мощи нансурцев, туньеров и удара во фланг, который нанес Пройас с конрийскими рыцарями. Поверив в победу Священного воинства, айнрити ринулись преследовать бегущих, и их боевые порядки смешались. Строй превратился в беспорядочные группы людей, разделенные участками луга. Многие даже падали на колени на иссушенную землю, вознося хвалу Богу. Мало кто услышал пение труб, командующих общее отступление, — в основном потому, что очень мало труб передало эту команду. Большинство трубачей просто не поверили, что им действительно приказали именно это.