Авантюрист - Марина Дяченко

— Неправда! — сказала Танталь шёпотом.

— Правда. — Старик Черно прикрыл глаза. — Пять лет назад я любил тебя, но ты предпочла… лелеять свою верность прошлому. Ты предпочла меня Преемнику, Стражу Луару; пять лет назад я хотел остаться с тобой, но ты рассудила иначе… С того дня, как я закрыл за тобой дверь, — с того самого дня тянется ниточка, приведшая нас всех к другой двери, к этой двери, к Двери…

Он потянулся к полированной ручке — Эгерт Солль сделал резкое движение, Черно улыбнулся, но руку отвёл.

Что ж, подумал я, сжимая напряжённое плечо жены. Теперь, по крайней мере, становится ясно, откуда…

— Даже так, — хрипло, с ненавистью сказала Алана. Чонотакс Оро кивнул:

— Да… Да, девочка. Мы все здесь с вами — не случайные люди… Привратнику положено быть несчастным и обделённым. Но я не привратник.

— А кто ты? — дерзко спросила Алана.

Черно промолчал. И даже не улыбнулся, хотя многозначительная ухмылка напрашивалась сама собой.

— Все мы старые знакомые, — сказал я через силу. — У нас у всех была своя маленькая тайна… Вроде как жаба на груди… Но вы думаете, господин маг, эта новая правда что-то меняет?!

Чонотакс поднял на меня яростные молодые глаза, по ошибке заключённые в рамку из дряблых старческих век:

— Ретано… я не говорил тебе всего. В этом мире отменить твой Приговор невозможно, наибольшее, что я мог бы сделать, — оттянуть его, выиграть неделю, как я проделал это с воришкой… Но я не врал тебе. Потому что только в том мире, который наступит после обретения мной Амулета, Судье и его Приговорам не будет места. Понимаешь?

Я понял.

Происходящее вдруг потеряло краски и отодвинулось. Как будто лица моих спутников были с поразительным искусством нарисованы на холсте, а сейчас я пятился, отходя от картины всё дальше и дальше.

Значит, с самого начала…

Мне захотелось сесть. Отойти в сторонку, пусть эти люди сами выясняют отношения, при чём тут я, моя роль сыграна…

Меня взяли за руку. Очень крепко, очень холодными пальцами. Моя жена.

— Алана… — Голос Черно изменился опять. — Сколько лет ты хотела бы… на сколь долгую жизнь ты разменяла бы те три дня, что остались тебе до вдовства?

Она заплакала.

Неумело водя ладонями по её враз намокшим щекам, я потихоньку приходил в себя. Нет, я всё ещё персонаж на этой картине, и мне никто не разрешал убираться…

— Обретя Амулет, — тихо и мягко сказал Чонотакс, — я получу возможность распоряжаться чужими жизнями… Твой муж, Алана, благородный Ретанаар Рекотарс… он будет жить долго и счастливо — ПОНИМАЕШЬ?!

Эгерт Солль потянулся было к дочери, будто желая утешить. Встретился со мной взглядом и отступил.

— Господин Солль, — голос Черно вдруг сделался смертельно усталым, — сколько раз, оставаясь наедине с собой, вы грозили Небу кулаками? Сколько раз проклинали судьбу за несчастье, постигшее вашу семью и госпожу Торию? Разве она, дочь декана Луаяна, заслужила своё безумие?!

Серые глаза Солля сделались сизыми. Казалось, что спустя мгновение из чёрных зрачков ударит молния.

— Всё вернётся, — сказал Черно мягче. — Вы получите её назад… Она вас УЗНАЕТ. Всё вернётся, ПОНИМАЕТЕ?!

Солль всё ещё смотрел — всё ещё яростно, но уже незряче. За короткое время нашего знакомства я видел его в разных переделках, но такого лица не видел ни разу, не припомню, чтобы у кого-то из людей было такое лицо…

— Я не лгу, — проронил Чонотакс, и никому не пришло в голову усомниться.

Потому что это была правда.

— А ты… — Черно обернулся к Танталь и вроде бы смутился на минуту, во всяком случае, глаза на старческом лице поблекли. — Видишь ли…

И зависла пауза, длинная-длинная, и белое ухо Танталь постепенно сделалось алым. Я не видел её лица, зато видел физиономию Черно, и старческий рот изогнулся уголками вниз.

— Ты… получишь… возможность выбрать. Ты снимешь с себя груз давней клятвы… Ты встретишься с НИМ лицом к лицу — и сама решишь, дороже тебе ОН или…

— Молчи.

И некоторое время мы, все пятеро, выполняли просьбу-приказ бывшей комедиантки Танталь. Молчали. И, кажется, там, в комнате, за закрытой дверью, тихонько поскрипывало кресло.

— Ты совершаешь ошибку, маг, — глухо сказал Эгерт Солль. — Ту же, что и Безумный Лаш. Ту же, что и наследник его Фагирра… Ты НАПРАСНО рвёшься туда. Там больше нет Двери, никто не стоит на пороге…

— Правда?

Дряхлый старикашка, полгода назад бывший моим ровесником. Вот теперь он улыбнулся, если, конечно, это выражение лица можно было назвать…

Все мы, четверо, сделали шаг назад.

ОНО смотрело из его зрачков. Не таясь и не прячась, с любопытством, по-хозяйски. Чёрная пустыня без дна, миллионы глаз — шляпки гвоздей, поддерживающих вселенский бархатный занавес…

Если нам и померещилось, то померещилось всем одно и то же. Секунду спустя перед нами стоял всё тот же согбенный и лысый старик, но никто из нас не мог выдавить слова.

Там, за закрытой дверью, госпожа Тория ждала свою судьбу… нет, не ждала. Она ни о чём не думала и ничего не страшилась, она была ПРИГОТОВЛЕНА для судьбы, безучастная, как вещь…

Мой слух обострился.

Я слышал, как внизу, у основания лестницы, ворочается, приходя в себя, окровавленная служанка Дюла.

Как ветер перебирает бумаги на чьём-то столе… Как остывают, потрескивая, угольки на кухне…

Чонотакс Оро печально усмехнулся:

— Ретано… Танталь, Алана и вы, полковник. Всё идёт как надо… Сейчас вы благословите меня на этот шаг. И тогда я войду, и… всё будет хорошо. Да?

Он провёл взглядом по нашим лицам. И даже полковник Солль не выдержал — потупился.

— Слишком много чести, — выговорил я с неподобающе тонким смешком. — Столь грандиозная… и благословение таких мелких тварей, как мы?..

Черно приподнял уголки своей страшной маски:

— Ах, Ретано… Не в пропорциях дело. Ничто в мире не бывает случайно… Можете ничего не говорить. Просто поверьте мне…

— И что будет? — еле слышно спросила Алана.

— Будет лучше, чем теперь, — отозвался Черно без тени улыбки. — Вы пришли остановить меня… Благословите меня. Молча.

Рука Аланы соскользнула с моего плеча. А секунду спустя я увидел её округлившиеся, залитые чёрными зрачками глаза.

— Ретано…

Её трясло. Ничего удивительного — меня трясёт тоже. Весь мир, похоже, сейчас лихорадит…

Как она изменилась. Какая переменчивая — некрасивый подросток, испуганная невеста, прекрасная насмешливая женщина, знающая о любви — всё… И снова отчаянная девчонка, так похожая на собственного отца…

— Ретано… Он прав! Пусть будет его новый мир… Если в нём найдётся место для тебя. Для нас с тобой… Я не хочу, чтобы ты умирал, зачем мне этот старый, распрекрасный… чего он стоит? Ради чего защищать его, если в нём возможно… Он же сволочной, гадкий, всеми проклятый мир, нет человека, который хоть раз в жизни не проклинал его… хочу… пусть будет по-новому, но… чтобы ты жил!..