Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

— Я люблю ее, а она хочет быть свободной, — тихо сказал Кари. — Она связана клятвой, а я могу что-то делать. Тебе не понять, принц! Ради нескольких мгновений ее воли мне не жаль жизни. И не хмурься, золотая клетка хуже темницы — из нее невозможно вырваться до конца. А сейчас извини, мне нужно сосредоточиться, — метаморф аккуратно приладил Геданиоту кляп.

Через полчаса, бросив последний взгляд на связанного и прикрытого покрывалом пленника, он направился к выходу.

«Ты выйдешь из моего дворца живым, клянусь! Потому что я мечтал так любить, но не решился. Если Лин тебя не убьет раньше, парень…» — подумал принц, услышав звук закрывшейся двери. И вокруг него вспыхнул Огонь, уничтожив путы, кресло, одежду и порядочный кусок ковра.

Бесконечный коридор, вдоль которого выстроились стражники, слуги и недостаточно именитые придворные. Огромный зал, битком набитый знатными, богатыми, приближенными и личной гвардией принца. Верховный жрец страны в бело-золотом облачении на возвышении в левом, противоположном от входа конце помещения. Два трона, сверкающие драгоценными камнями, в правом углу. Освещение магического происхождения, мягкий солнечный свет льется отовсюду, убирая тени. Натертый до зеркального блеска мраморный пол скользит под ногами, вынуждая двигаться медленно, как по тонкому льду.

Лин с трудом заставляла себя неторопливо идти мимо каменных лиц с натянутыми улыбками. Непонятно, так ли им неприятна невеста принца или они просто боятся грядущих перемен. А, может, привычка?..

Людское море колыхалось, расступаясь впереди и смыкаясь позади нее. Двое стражей немного сдерживали натиск живой волны, однако любопытство прорывалось даже сквозь маски гартонской невозмутимости и благопристойности. А как же, быть на свадьбе и не посмотреть вблизи на будущую королеву? Не прикоснуться к ее чудному одеянию, вызвавшему азартные шепотки среди придворных дам? Когда ж еще выпадет подобная возможность?.. Вдруг от ее черной, украшенной красными цветами юбки оторвется хоть лепесток? Или отвалится блестящая заклепка от серебристой рубашки с кружевами? Их же потом несколько поколений будут хранить, как важнейшую реликвию!

Геданиот уже здесь. Стоит, будто спрятавшись, за жрецом, девушка и не заметила его с первого взгляда. Золото и лазурь, эх! Цвета принца… нет, короля! Скоро они начнут доминировать в Гартоне. Это — как неофициальный флаг, узнаваемый и общепринятый.

Лин улыбнулась, подойдя ближе. Что ж, Ваше в скором времени Величество, сейчас вышло по-твоему, но это не причина рвать на себе волосы. Пусть и обидно до слез… Он слегка потупился, как-то неуверенно и виновато оглянулся, словно ожидая упреков. «Ну-ну, принц, поздновато проснулась твоя совесть!» — с насмешкой подумала девушка, пристраиваясь рядом. Жрец заунывно повел речь о семье, браке, обязанностях, ответственности и прочих вещах согласно обряду. Все настолько соответствовало ее представлениям о свадебной церемонии, что Лин перестала вслушиваться в произносимые фразы и занялась изучением собравшейся публики.

Крезин в первом ряду, одет в черное, лицо зеленоватое, как после действия Колодца Желаний. Стоит, будто кол проглотил, не шевельнется. Глаза широко раскрыты, не мигают… и наполнены слезами. Да, он хотел видеть рядом с Геданиотом совсем другую девушку! Возле него — Дисон, без единого кружева и оборочки. Строгий, как советник, однако его взгляд так и рыскает по сторонам, задерживаясь на особо привлекательных дочерях и молодых женах знатных господ. Не удивительно, он за свою жизнь повидал немало смертей, и вряд ли был потрясен кончиной одной из любовниц, а сдержанность в одежде — скорее, уважение скорби императора.

Малдраб Четвертый тоже здесь, сидит рядом с клусским королем Хреедином и каким-то относительно важным вождем кочевников немного поодаль. Смотрит невидящим взором, то и дело порывается что-то сказать соседям, но умолкает на полуслове. Те, наверное, думают, что от счастья, и знай себе поздравляют да удачи желают… Ничего, Ваше Величество, утратив один смысл жизни, вы приобрели другой. Почему-то Лин не сомневалась — с императором все будет хорошо. Это сейчас он скорбит и мается, а вскоре начнет воспитывать ребенка и времени на горе у него не останется…

— Принцесса Маргалинайя! — слегка повысил голос жрец, и девушка поняла, что он обращается к ней не впервые. — Вы слышите?

— Да-да, продолжайте, пожалуйста, — она мило улыбнулась, костеря себя в душе.

Служитель слегка натянуто усмехнулся в ответ.

— Невеста, вступаете ли вы по доброй воле в законный перед людьми и богами союз? Клянетесь ли быть верной женой, пока царство Реха не разлучит вас?

— Да, — спокойствие, спокойствие и еще раз спокойствие.

— Клянетесь любить, уважать и почитать супруга? Ставить его интересы выше своих, покоряться мужу и быть заботливой матерью?

Ага, предусмотрительный принц, держи карман шире!

— Уважаемый, вы нас обвенчайте, а с деталями мы уж сами как-нибудь…

По залу прокатилась волна смешков. Кое-где слышались одобрительные возгласы — что самое удивительное, из уст мужчин. Жрец невозмутимо перенес свое внимание на жениха.

Лин снова окинула взглядом помещение. Надо же, столько народу и так мало знакомых лиц. Нет, веллийцы здесь были, только вот она не знала никого из них, кроме примелькавшихся во время Паломничества. О, а что делает Осайна в первом ряду, где собрались самые родовитые и приближенные? Совсем страх потеряла — раздает улыбки направо и налево, подмигивает трем кавалерам поочередно… Черт, да это же Зелина! Вырядилась в закрытое темное платье, волосы заплетены в толстую косу — не узнать! А ее спутник не иначе как Марк. Что они здесь забыли, спрашивается?

— Да, — голос Геданиота дрожал и едва не срывался.

«Успел передумать, что ли?» — про себя усмехнулась Лин, продолжая исследовать лица пришедших.

— Да, — во второй раз произнес принц, гораздо увереннее и спокойнее.

Видно, клятва хранить, уважать и любить далась ему легче.

— Перед всеми мирами! — вознес руки к небу жрец. — Отныне вы — муж и жена!

С его пальцев сорвались светящиеся кольца и обвились вокруг правых запястий новоиспеченных супругов, застыв золотыми браслетами.

Все присутствующие, кроме правителей иностранных государств, опустились на колени. Зелина, Марк, Крезин, Дисон, Осайна, Геданиот… Геданиот?!! Лин не поверила своим глазам. У входа в зал, рядом с пугливо пригнувшейся рабыней, криво ухмылялся принц. Или… или двойник? Но нет, он выступил вперед и внезапно воцарилась тишина.

Геданиот, размашисто шагая, поднялся на возвышение. Зал молчал. Казалось, никто не смеет даже дышать.