Сплит (ЛП) - Дж. Б. Солсбери

мое сердце одновременно. С тех пор, как я забеременела, ни одному из них не удавалось долго оставаться в стороне. Гейдж защищает больше, чем когда-либо; самая маленькая вещь, например, я несу продукты или вытаскиваю стремянку, вызывает изменения. Они ежедневно меняются местами, тогда как до беременности я виделась с Гейджем только раз в неделю. Насколько я знаю, это тяжело для Лукаса, заставлять Гейджа брать верх, когда Лукас предпочел бы оставаться рядом, мне же нравится проводить время с ними обоими. Каждому из них удается предложить такую красоту, о существовании которой я и не подозреваю. Ласковая, артистичная, нежная сторона Лукаса — это то, чего я жажду. Он тот, с кем я хочу свернуться калачиком, чтобы смотреть фильмы и чувствовать себя в безопасности каждую ночь. Когда мы вместе, он любит со страстью, которая доводит меня до слез, с зависимостью, которая так глубока, что это почти болезненно. Гейдж — наш опекун. Он свирепый, преданный, храбрый и требовательный. Когда мы занимаемся любовью, это без границ, без стыда или воспоминаний о прошлом. Это свободно, грубо и настолько интенсивно, что сотрясает саму основу моей души.

Я обхватываю его подбородок и оставляю нежный поцелуй на его губах.

— Я согласна на все, что вам нужно.

Он моргает, и его глаза устремляются в сторону, прежде чем он снова фокусируется на мне.

— Он беспокоится, что это слишком много для тебя.

— Никогда. И, честно говоря, Гейдж, если ты не отвезешь меня домой, в нашу постель — черт, на данный момент я бы согласилась на этот грузовик, подойдет любое теплое место — я взорвусь.

Его глаза вспыхивают, а уголок рта приподнимается.

— Будет сделано.

Гейдж

Моя жена.

Моя чертова жена!

Я когда-нибудь свыкнусь с этим?

Смотрю на нее сейчас, на ее волосы, разметавшиеся вокруг лица, на губы, которые доставляют мне больше удовольствия, чем должно быть законно для любого мужчины, расслабленные и слегка приподнятые на концах. Ее обнаженное тело распростерто передо мной, а внутри нее растет ребенок, которому наша любовь дает жизнь. В Шайен нет ни единого сантиметра, который я не люблю, которому я не поклоняюсь. Чтобы защитить это, я готов умереть.

И она моя.

— Перестань пялиться, подойди и обними меня.

Ее слова призывают меня к действию. Я тянусь своим обнаженным телом вдоль нее, пока моя грудь не оказывается между ее бедер, мои руки упираются по обе стороны от ее живота.

Я провожу губами от одной тазовой кости до другой, уделяя время тому, чтобы прикусить ее пупок и оставить за собой дорожку влажных поцелуев.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Мхм… — ее бедра прижимаются к моей груди, и я прикусываю губу, сдерживая звериное рычание. — Чувствую себя действительно хорошо.

Я улыбаюсь, прижимаясь к ее коже.

— Не то, о чем я спрашивал, малышка.

— Я в порядке, чувствую себя прекрасно, мы все в порядке, обещаю. Если бы что-то было не так, ты бы узнал первым.

— Он становится таким большим. — Я обхватываю ее живот, похожий на маленький баскетбольный мяч. — Он не причиняет тебе вреда, не так ли?

Она приподнимается на локтях и запускает пальцы в мои волосы.

— Нет, он не причиняет мне вреда.

Пытаюсь расслабиться, но с тех пор, как узнаю о ребенке, я чертовски нервничаю.

Поздравляю, ты беременна. Вот инъекция психопата с дозой склонности к убийству.

Не могу поверить, что она еще не посылает меня на хрен и не изгоняет из своей жизни. Я становлюсь самым несносным мужем в мире. Хуже всего то, что я не знаю, как остановиться. Мечтаю оторвать людям руки за то, что они прикасаются к ее животу, дважды ловлю себя на том, что рычу на УЗИ. Рассматриваю возможность очень сильно выпотрошить ее доктора во время обычного осмотра.

Лукас спасает меня. Я улавливаю спокойствие, которое он испытывает каждый раз, когда находится рядом с Шай. Мне удается использовать покалывающее тепло, которое окутывает его грудь, когда они вместе. Я обращаю внимание на то, как он разговаривает с ней, на успокаивающий тон его голоса, когда она волнуется из-за чего-то вроде пылевых клещей в одежде ребенка. Он великолепен с ней, намного лучше для нее, чем я сейчас, и все же она смотрит на меня так, как будто я не могу сделать ничего плохого. Как будто земля заканчивается и начинается со мной.

— Ты уже определился с именем? — ее пальцы продолжают царапать мою кожу головы.

Я поднимаюсь выше по ее телу и опускаюсь рядом с ней, перекидывая свое бедро через ее, чтобы сохранить контакт. Это выглядит как собственничество, но на самом деле это слабость. Мне нужно прикоснуться к ней.

— Оставляю это на усмотрение Лукаса. В конце концов я всем обязан ему. Я бы никогда не был здесь, с тобой, вот так, если бы не он.

Ее глаза наполняются слезами.

— Не делай этого! Ты же знаешь, я всегда плачу, когда ты становишься милым.

Смахиваю поцелуем единственную слезинку, которая скатывается по ее щеке.

— Я люблю тебя, Шайен. И буду продолжать любить, пока мы оба не покинем эту землю. Тебя и детей, которых ты нам подаришь.

— Я тоже… — она шмыгает носом, — люблю… — еще один всхлип, — тебя.

Лукас

Я прихожу в себя, уткнувшись лицом в шею Шайен. Вдыхаю ее и начинаю улыбаться, когда слышу не очень тихий звук ее плача.

Большое спасибо, Гейдж. Всегда сваливаешь, когда что-то становится липким.

— Детка… — я обнимаю ее и прижимаю к груди. — Ш-ш-ш… все в порядке. — Я пытаюсь успокоить ее своими прикосновениями, но поскольку мы оба обнажены, мои руки живут отдельной жизнью.

Я обхватываю ее зад, и она придвигается ближе, ее нога оседлала мои бедра, а твердый живот упирается в мое бедро.

— Я в порядке. Просто…

— Гейдж снова стал милым.

Еще один громкий всхлип, а затем горячие слезы скатываются по моему горлу.

— Да! Мне больше нравилось, когда я не могла плакать!

Смех грохочет в моей груди.

— А мне — нет.

Она отстраняется, ее опухшие глаза встречаются с моими.

— Нет?

— Нет. — Я провожу большим пальцем по ее полной нижней губе.

— Но… я в полном беспорядке!

Запустив пальцы в ее волосы, я притягиваю ее к себе таким образом, что губы Шайен находятся всего в одном вздохе от моих.

— Да, но мне нравится приводить тебя в порядок.

Наши губы сливаются в чувственном прикосновении. Она выдыхает мне в лицо:

— Ты слишком добр ко мне.

Я перекатываю ее на спину, стараясь сдвинуть нижнюю часть тела в сторону, чтобы не придавить ее живот.

— Ты всегда так говоришь.

Ее язык скользит в мой рот, и это совсем как тот первый поцелуй. Мой желудок подскакивает к груди, а бабочки взрываются за ребрами, потому что найти Шайен — все равно, что открыть дверь в