Голубая ива - Дебора Смит

Лили коснулась его груди и пробежалась пальцами до самого низа. Она с гордостью приподнялась и с плачем опустилась на него. Теперь он полностью предан ей!

Артемас в экстазе и гипнотическом трансе что-то бормотал своим тихим, душевным голосом. Возможно, это были всего лишь его мысли, которые ей удалось подслушать.

Под конец, неистово терзая друг друга, они достигли кульминации и, трепеща от избытка чувств, слились друг с другом в единое целое. Когда их взгляды снова встретились, она увидела исполнение старых обещаний: они готовы разделить будущее, и ни он, ни она ничего уже не изменят.

Особняк жил своей обособленной жизнью, и вот теперь в глубокой тиши ночи она проснулась в каком-то смутном беспокойстве. Лили приподнялась на локте среди беспорядка огромной кровати Артемаса и поняла, что она одна. Высоко в ночном небе светила луна, бросая серебряный свет сквозь высокие окна и ряд стеклянных дверей на каменный балкон, покрывая серебром простыни и черный плед на кровати.

Котята уже подросли, сейчас они подобно мягкой подушке лежали у нее в ногах. Люпа растянулась на полу у камина.

Все, кроме них с Артемасом, пребывали в безмятежном сне. Она прислушивалась к водяным духам, журчащим где-то в лабиринтах трубопровода особняка; слабо скрипнул пол, а может, прочная, инкрустированная дверь? Окончательно проснувшись, она поняла, что именно щелчок замка был причиной ее пробуждения.

Выбравшись из кровати и накинув на себя его длинный шелковый халат, она подошла к балконным дверям. Отодвинув край белой занавески, она увидела его на каменной балюстраде балкона.

Одиночество болью отозвалось в душе Лили. Она не сомневалась — сейчас он думает о своих братьях и сестрах: как смягчить то новое, что он узнал о Джулии. Он жил как большие, гордые часы Коулбрука, стоящие на перекрестке, показывая время его семьи, а теперь и ее. Он рассказал ей о поразившем всех заявлении Касс, о том, что Элис ушла от Джеймса.

Лили вышла на балкон, обняла его за плечи.

— Санта-Клаус придет лишь через несколько недель, — сказала она с притворной веселостью. — Сейчас ждать его слишком рано.

— Я хочу послать его в правый дымоход.

Он обнял ее за талию и привлек к себе с неистовством страсти, а может, несколько грубовато. Лаская ее по спине, прошептал:

— Тебе необходимо отдохнуть. Бог свидетель, мы мало спали в последние две ночи.

— Сон не даст нам ничего хорошего.

Она поцеловала мрачные складки его рта, и как и вчера не обнаружила знакомого запаха сигарет, — У тебя много маленьких перемен, о которых я еще не знаю, — с сожалением шепнула она. — Ты бросил курить?

Он помолчал.

— Когда-то я пытался, но безуспешно, но как только у меня появилось безумное желание жить до ста лет, бросить курить оказалось проще простого. А о моих ночных блужданиях не беспокойся. Я просто размышляю.

— Чем больше я на тебя смотрю, тем больше замечаю тревогу, а не раздумья. Если ты запускаешь свой двигатель на сверхурочную работу по какому-нибудь сигналу, то я останусь с тобой, чтобы быть уверенной, что сальник не дал течь и твой поршень не замерзнет.

Он поцеловал ее сначала в лоб, а затем долгим поцелуем в губы.

— Ты вся дрожишь.

Он обнял ее под халатом.

— Держи руки там, и я согреюсь. — Лили уткнулась лицом в широкую грудь. — Ну и что ты надумал — говорить своим родным о пленке?

— Если я не скажу, они никогда не узнают правды о Джулии. Они считают, что ты, выгораживая Ричарда, выискивала всяческие улики, чтобы обвинить кого-то другого.

— На этот раз мы могли бы прийти к взаимному перемирию. Элизабет и Майкл не прочь со мной помириться, и даже Касс…

— И ты позволишь им продолжать поносить Ричарда? Ты не обязана так жертвовать. — Он сделал паузу и печально добавил: — Из-за моей семьи и, конечно, из-за Джулии. Моя слепая любовь к сестре ослепила меня. Знай я раньше, как она давила на Ричарда и остальных, я, безусловно, остановил бы ее.

Лили подумала о детстве Джулии и ужасном секрете Элизабет. Конечно, злоупотребления отразились на отношении Джулии к мужчинам, но в какой степени? Желание Элизабет сохранить это в тайне от Артемаса и остальных было решением, которому Лили не имела права не подчиниться.

Она скользнула рукой по его груди. Этот мужчина боролся, чтобы защитить и взрастить своих братьев и сестер с того самого времени, когда сам еще был ребенком. Мужчина, который спасал их жизни, преодолевая наследие прошлого. Он стал тем, чего достиг, и не заслужил новых мук той ужасной тайны, о которой никогда не подозревал.

Сквозь легкую пелену огорчения Лили наконец услышала свое имя.

— Ты дрожишь все сильнее, — сказал он. — Пойдем в дом.

Тихий стон смущения и горя заставил Артемаса крепче обнять ее. Он наклонился к ней:

— Что? Стивен?

— Ричард стоял на мосту с сыном на руках.

— Он поплатился за свою ошибку.

— Но мой сын умер вместе с ним. Погибло так много других людей!

Она задрала голову. Он поддерживал ее сзади, успокаивая взглядом.

— Стивена не вернуть. Боже, как бы я хотел этого! Твой сын — и вместе с нами.

Слезы покатились по ее щекам.

— Я знаю, что ты относился бы к нему как к родному. Я знаю и за это тебя люблю.

— Да, Стивена никем не заменишь. — Он говорил низким, немного грубоватым от волнения голосом. — Но это место может стать счастливым для остальных детей. Наших детей. Ты хочешь?

— Да.

Прижавшись друг к другу, они пошли в дом. Он усадил ее в кресло у камина, включил маленькую лампу Тиффани, потом встал перед ней, заглядывая ей в глаза.

— Подожди, — прошептал он. — Я принесу сейчас кое-что из сейфа.

Удивлению ее не было границ. Встав На колени, он поставил перед ней старый чайник Коулбрука.

— Я ожидал подходящего случая, чтобы вернуть его. — Он напряженно вглядывался в ее лицо, беспокоясь, что она посчитает этот жест надоевшим. — У меня есть замечательные мастера по фарфору.

Она легко прикоснулась к изящной бело-синей картинке:

— Трещины почти неощутимы.

— Я пообещал себе, что восстановлю чайник.

Лили заботливо поставила чайник на маленький столик у кресла, потом переставила на колени и обняла.

— Он снова цел, — прошептала она.

«Por Dios» [38], — отчаянно думала Мария, открывая дверь в офис, находящийся среди лабиринта комнат для слуг в цоколе особняка.

Она была обеспокоена тем, что увидела этим утром в пальмовой комнате. Собираясь сменить цветы на столике перед завтраком, она услышала смех, льющийся откуда-то изнутри обширного, пронизанного солнцем помещения, заполненного высокими кустарниками и растениями. Странно, ведь никому не позволялось бывать здесь, кроме ее хозяина. Мистер Коулбрук и миссис Портер неожиданно вышли на узкую тропинку, не подозревая того, что их видят. Они шли обнявшись. Он раздвигал ветви перед лицом миссис Портер, она манипулировала с его брюками, лукаво улыбаясь Артемасу.