Пленница - Бренда Джойс

Вот и паша восседает на своем белоснежном жеребце справа от плахи, как в то памятное утро. Рослый патлатый палач в белой рубахе торчит рядом, поигрывая своим ужасным кривым мечом. Остро отточенный клинок сверкал на солнце. Четверо янычар окружили закованного в кандалы пленного, заслонив его лицо.

Перепуганная до смерти, она обливалась потом и в то же время тряслась, как осиновый лист. Нет, ей ни за что не пережить снова такой кошмар.

Но тут часовые потащили ее через толпу. Янычары грозными окриками и тычками прокладывали себе дорогу. Наконец Алекс увидела Джебаля. Принц гарцевал на нервном жеребце. Сбруя коня сверкала от бесчисленных драгоценных украшений.

Стражи безжалостно вытолкнули ее из толпы. И Алекс охнула, разглядев лицо закованного в кандалы несчастного. Ибо в окружении четырех рослых янычар со скованными за спиной руками стоял белобрысый перебежчик-шотландец, командир военного флота паши, раис Джовар.

Она совсем растерялась. Разве Джовар был шпионом?

Но тут ее толкнули вперед, к Джебалю. Он взглянул на нее и тут же отвернулся. Солдаты встали рядом с Алекс.

— Где она? — спросил у сына паша.

Алекс дернулась, дико вытаращив глаза на Джебаля, понятия не имея, что за пытка уготована ей на сей раз.

Но тот ничего не сказал, и не сразу пленница догадалась, что его застывший взгляд устремлен куда-то за ее спину. Ни жива, ни мертва, она обернулась туда же. И снова охнула от неожиданности.

В этот миг еще двое солдат безжалостно бросили под копыта жеребцу Джебаля нагую Зу.

Алекс едва не лишилась чувств. Она подняла голову и встретилась с напряженным взглядом Джебаля.

Мрачные темные глаза пронзили ее насквозь.

Зу кое-как поднялась на ноги. Половина ее лица была сплошным синяком, на пышном теле тоже виднелись следы побоев. Похоже, ей пришлось отведать и кнута. Алекс затошнило.

— Мой господин, я молю о прощении! Я сама не знала, что делала! Такого никогда больше не случится, молю тебя ради Аллаха всемогущего, пощади мое тело и мою душу!

— Молчать! — рявкнул Джебаль. А потом наклонился и ударил ее плеткой с такой силой, что Зу рухнула ничком наземь и так и осталась лежать неподвижно.

Первым побуждением Алекс было кинуться к ней и попытаться помочь. Но она заставила себя остаться на месте. Она догадалась, что происходит.

Паша дал знак палачу.

Алекс, затаив дыхание, смотрела, как Джовара бросили на колени перед плахой и заставили опустить голову. Шотландец молчал, не рыдал, не молил о пощаде. Алекс показалось, что она заметила в широко распахнутых глазах обреченность — как если бы Камерон давно знал об уготованном ему ужасном конце. Палач замахнулся, и Алекс зажмурила глаза. Раздался глухой удар — и тут же восторженно взревела толпа.

Однако Алекс так и не открыла глаза и едва дышала, с трудом удерживаясь от подступившей рвоты — хотя за последние три дня почти ничего не ела.

— Зохара!

Вздрогнув, она открыла глаза и увидела Джебаля.

— Джовар с моей женой обманули меня, — криво улыбаясь, сказал он. — Его судьба ждала и Блэкуэлла — если бы он не сбежал. Смотри!

— Пожалуйста, — задыхаясь, взмолилась Алекс. — Я не могу!

— Смотри!!!

Глазами, полными слез, она взглянула на обезглавленное тело. И тут же рухнула на колени, корчась от судорожной рвоты.

Джебаль рявкнул новую команду.

Зу дико заверещала.

Алекс дернулась, не в силах оторвать глаз от Зу, которую связали по рукам и ногам.

— Нет… — невольно шептали непослушные губы.

— Джебаль, умоляю, — обливаясь слезами, причитала Зу, — помилуй меня, будь милосердным, ради Аллаха святого, великого, помоги мне, я люблю тебя, я тебе верна, пожалуйста, не делай этого! О Аллах великий, молю тебя, спаси меня!

Выступили вперед два солдата с мешком.

Алекс застыла.

Зу дико вырывалась, однако янычары легко подхватили ее и засунули в огромный парусиновый мешок, а потом ловко завязали горловину. Зу все еще дергалась, пытаясь освободиться, и так же дергался и морщился ужасный мешок. Плотная парусина хоть и приглушала отчаянные вопли, они по-прежнему резали слух. Алекс вяло подумала, что такое не может случиться наяву.

Вперед выехал Джебаль. Он подхватил мешок и поскакал к гавани, волоча по мостовой страшный груз. Несчастная с новой силой принялась визжать и биться. Алекс не верила своим глазам. Жизнь оказалась пострашнее фильмов ужасов.

Джебаль доехал до конца одного из причалов и остановил коня. А потом поднял мешок со своей собственной женой и швырнул в пучину.

И снова толпа на площади кровожадно взревела.

Во второй раз в жизни Алекс потеряла сознание.

Глава 38

Малъта, 16 июля 1804 года

Они крепко пожали друг другу руки.

Ксавье находился на борту флагмана коммодора Пребла, сорокапушечной «Конституции США». Датское торговое судно, на котором капитан бежал из Триполи, доставило его в Александрию, откуда Ксавье на французском бриге добрался до Мальты. Здесь в это время бросил якорь корабль коммодора Пребла. Два офицера взглянули друг на друга. А потом Пребл улыбнулся и обнял Блэкуэлла.

Ксавье дружески похлопал его по плечу. Они воевали вместе совсем недавно, как раз перед тем как Блэкуэлл ушел в отставку.

— Черт побери, я уж и не чаял до такого дожить, — со вздохом признался Ксавье. Он все еще не мог поверить, что свободен, а Александра томится в плену.

— Я тоже. Чуть с ума не сошел, когда узнал, что турки захватили «Жемчужину», а потом — что ты пропал. Все уже думали, что ты погиб, Ксавье. — Темные живые глаза Пребла были полны любопытства.

— Ну, это длинная история.

— Вот и послушаем ее сегодня вечером за обедом и бутылкой вина. — Пребл подошел к своему рабочему столу в углу тесной каюты. — Я перед тобой в долгу. Ведь твое письмо не пропало. И я получил его очень вовремя. Прости, но пока не могу рассказать подробнее.

— Даже если я раскрою, что был послан к варварам с тайным поручением от президента Джефферсона? — спросил Ксавье.

— Тогда прими поручение и от меня, — внезапно предложил Пребл. — В моей эскадре всегда нужны такие, как ты. И я приму твою отставку в любое время по твоему желанию.

Блэкуэлл не сомневался, что в воздухе пахнет настоящей войной. Едва появившись у берегов Мальты, он обратил внимание на то, что здесь находится почти половина всего американского военного флота. Особое внимание он обратил на шесть канонерок, способных нести тридцать пять человек экипажа и двадцать четыре тяжелых пушки, и на бомбардиров, у которых на борту находились тридцатидюймовые бронзовые мортиры. И канонерки, и бомбардиры были незаменимы при штурме такой твердыни, как Триполи, а из-за малой маневренности эти суда вряд ли стали бы перебрасывать просто так на другой конец света.