Сирахама - Артур Прядильщик

Мужчина на койке, разумеется, молчал. Он до сих пор не приходил в себя. Какие-то непонятные медицинские приборы помаргивали огонечками, показывали какие-то кривые… И не было заметно никакого изменения состояния…

На безусом и безбородом расслабленном лице круглолицего шатена, действительно, казалось застыла едва заметная легкая улыбка.

— … А в другой жизни вы… нет, не хакер по кличке Нео, а… непонятно кто. Ваша должность в «ДальВостокНефтеГаз» — явная синекура. Характер некоторых шрамов на вашем теле — огнестрельные ранения, причем, полученные в разное время. Тренированное тело… вполне-вполне, на мой вкус…

Полина перевернула листок в папке:

— А вот — причина смерти граждан Тряпишина и Ковыкаева. Она подозрительно одинакова и весьма специфична — дислокационная асфиксия, вызванная травматическим смещением гортани. Предположительно, после удара в горизонтальной плоскости тупым предметом — ребром ладони или доской. Лично я ставлю на ребро ладони — мне так интереснее. И — мало этого — разрыв артерии мозговой мембраны вследствие удара тупым предметом в височную область… У обоих. Что в этом такого, спросите вы? Напоминаю: темно, слякотно, холодно — в тот день, если помните, шел снег с дождем — фонари слепят глаза, гопники гнут пальцы, «чёкают» и «слышкают», на заднем плане хныкает гражданочка Кривцова Елизавета Сергеевна… и — молниеносное убийство, совершенное способом, множество раз до этого отработанными. При этом у одного жмурика — все повреждения с левой стороны, а у другого — с правой… Я тут попыталась себе представить — так вот я бы так не смогла… Ну, разве что сейчас, после известных вам недавних событий. Только вот как вы, такой тренированный убивец, на нож нарваться умудрились? А я вам скажу! Девочка, которую эти ублюдки трах… изнасиловать хотели, могла увидеть то, чего видеть была не должна. А когда вас ножом пырнули — понимаю, бывает! — тут-то и не вынесла душа поэта… Нэ?

Полина помолчала, разглядывая приборы.

— … Когда мои подчиненные стали собирать информацию, то я изрядно обогатила свой запас вежливых намеков — мне столько раз сказали о нежелательности проявления любопытства. Да-да, Валентин Иосифович, следаку по особо важным не побоялись об этом намекнуть! Меня стали вежливо просить не лезть не в свое дело. Не дело, де, полиции, ковыряться в грязном белье Министерства Обороны… Но, повторяю, вежливо! Вот что значит — наработанные очки репутации! Пришлось собирать информацию самостоятельно и — келейно… Ах да, чуть не забыла — спасибо, что напомнили! Мелочь: вы, гражданский, без знакомых, без родственников, без связей, лежите в военном госпитале. После того, как вас сюда положили, на всем этаже на окна повесили жалюзи, которые до этого не могли повесить год! Жучков в вашей палате, конечно, нет — тут все-таки множество медицинских приборов — но у персонала есть предписание сообщать по команде, если вами кто-нибудь станет интересоваться.

Полина неуверенно тронула руку мужчины, провела пальцами по волоскам. Да, то самое ощущение. Слабое и едва заметное, но — оно! Она неожиданно испытала робость:

— Мне, честно говоря, плевать на все это. Я, — Она глубоко вздохнула, будто перед прыжком в холодную воду. То, что она собиралась сказать было… глупо и иррационально… — Я прошу о второй попытке! Даже — только никому не говорите — умоляю! Тут у меня все скоро завершится и возможность начать заново будет — на меня уже прайсик выписали, а ублюдочное начальство умыло руки — я ему хорошо в свое время мозоли оттоптала. Компромата у меня нет, торгонуть нечем… И родных нет — семьей при такой гадской работе только полная дура обзаводиться будет… Хотя, то, что дура — это, как раз, да — сто процентов! И душа моя нахрен никому не сдалась… Так что и предложить-то взамен нечего…

Полина запнулась — хотя глаза мужчины были закрыты, отчетливо вдруг показалось, что он внимательно смотрит… тяжелым взглядом… и глаза у него — целиком черные, без белка и радужки…

«Мисаки будешь давить — убью!» — Почудилось ей вдруг… или она совсем головой двинулась. — «Вернешься обратно»

— Возвращаться мне некуда будет… наверно. — «Совсем сбрендила, Полинка, с воображаемым голосом говоришь!» — Я и завещание позавчера накропала, чтоб кремировали. Все эти многочасовые посиделки на похоронах меня вымораживают… а я завсегдатай этих мероприятий. Я договорюсь с девочкой. Взрослая ж, все-таки, женщина… Цундере не обещаю, но «настоящую японскую женщину»… как-нибудь потяну. Ну и навыки следака… вдруг пригодятся? Нэ, аната?

«Не ешь меня, Иван-царевич, я тебе еще пригожусь!» — Усмехнулась она про себя. С облегчением и надеждой.

Обратно в ожидающую ее машину она летела по коридору, как на крыльях.

Шакти сунула мобильный телефон, украшенный стразами, куда-то в складки черно-золотого сари и весело улыбнулась:

— Возвращаемся в Японию, Лин!

— Случилось что-то хорошее, учитель? — Лин Ченг Шин, одетая сегодня в тонкое длинное платье, гибко и пружинисто поднялась с кресла. — Вы так обрадовались!

— Случилось, моя дорогая! Кишора снова хотят убить! Он пользуется огромной популярностью! Как и ожидалось от реинкарнации нашего Основателя! Лично я желаю быть в первых рядах! И… надеюсь, Асамия уже достаточно издергались и испереживались из-за нашего внезапного отъезда.

Свесив ноги с кровати, я сидел на ее краю. Мисаки сидела ко мне лицом, обвив меня руками и ногами. Со стороны, наверно, выглядело, как одна из иллюстраций к главе «Камасутра. Способы наслаждения на стульях»… Дракошка еще и всхлипывала… очень уж двусмысленно.

Только не до того нам было… Не до того.

Девушка чуть-чуть успокоилась. Хотя, ощущая внутри себя вторую, все еще боялась. А если учесть, что сейчас не было адреналинового шторма обычной активации… Можно было понять, насколько девушке сейчас херово. Более чем уверен, что сейчас идет внутренний диалог, и оставалось только делать все для того, чтобы этот диалог был спокойным, без взбрыков с любой из сторон.

Рядом неуверенно и растерянно топтались Миу и Ренка. Хонока дергала всех подряд (хотя, к Мисаки ей хватало ума не лезть), пытаясь добиться объяснений. То есть вносила тот самый элемент хаоса и бардака, который сейчас был бы крайне нежелателен.

— Хонька, сгоняй в кают-компанию за моими наушниками и мобильным…

Хонока, не задав ни одного уточняющего вопроса, исчезла. А ведь код от сейфа она знать не должна… в теории.

— Реночка, змейка, мне нужна мобильная связь… через мой мобильный. Чтобы на том конце мой номер показывал. И обратная связь от вашего «Счастливичка». И его трансляция сюда — в эту каюту.

— Попробую… у «Счастливчика» есть интернет-вещание. — Ренка убежала следом за Хонокой.

— Я что-нибудь могу сделать? — Спросила Миу, садясь рядом на кровать.

— Просто посиди рядом, кисуль. Ладно?

— Да, Кенчи… Может быть, позвать кого-то из учителей?

— Старейший назвал меня «учеником»… — Намекнул я. — Прямо, как знал…

— Во-о-от оно что… — Сразу поняла Миу. — Да, тогда придется выкручиваться самим. «Ты обязательно справишься САМ, ученик! Я в тебя верю, хо-хо-хо!»

— Угу… вон как учителя старательно делают вид, что спят. Хотя, мы тут достаточно нашумели. А уж после похода Хоноки в кают-компанию, где якобы спит Старейший… Когда Хонька прибежит, сможешь попридержать ее, чтобы она не мельтешила?

— О-о-о, вот это очень трудное задание, Кенчи. Но я постараюсь справиться!

— Братан! Держи! — Хонока уже приплясывала рядом и была в некотором затруднении — руки-то у меня были заняты. — Слушай! А дед Фуриндзи, оказывается, та-а-ак храпит…! Там илюминаторы дрожат!

— Ой, Хонока-чан, а как тут настроить связь? — Спросила Миу.

— Пф! Да запросто! Вот смотри… Братан! У тебя снова самая последняя прошивка! Там же все поменялось!

Через десять минут вернулась Ренка с ноутбуком и шкатулкой с иглами. Девушка была сильно растеряна… даже ошарашена. Она включила свет над прикроватным столиком, поставила ноутбук, открыла шкатулку и стала осторожно втыкать в плечи Мисаки иголки. И все это время что-то напряженно обдумывала.

— Уй! Щекотно, Рен! — Хихикнула дракошка.

— Таки лучше щекотно и весело, чем больно и печально, доложу я вам! — Процитировала она и сообщила. — Кенчи, трансляция и мобильная связь невозможна: наш канал через спутник сейчас наглухо забит входящим трафиком. Но. Вот, смотри: твой почтовый ящик на «JW». — Она развернула ноутбук экраном ко мне. — Тут УЖЕ лежат двадцать композиций… зашифрованных. И сейчас на судовой сервер закачиваются еще. И счет на сто композиций на семь с половиной миллионов и одну иену… То есть, стандартная цена за одну песню, которую тебе платила «Джи Вейв». И одна иена за выполнение кое-каких работ… И гарантийное письмо, заверенное цифровой подписью «Джи Вейв», о том, что в ответ тебе пришлют пароли к этим композициям.